Думала, удостоверюсь сама, поверю в чудо, а потом тебе расскажу. Левон, тебе не страшно?
— Нет. Я знаю, что всё будет хорошо. Мы же рядом.
— Куталадзе, я от тебя больше ни на шаг не отойду. Скажешь ехать домой, я покорно поеду. Только будь рядом, а? — я всхлипнула и снова разразилась слезами."
"— Нет, Кара, мы остаёмся. Свою часть дел в городе я закончил, Андро подписал все документы и сегодня улетает обратно в Испанию. Мы зашли в нашу квартиру, и оказалось… Оказалось, что это всего лишь бетонные стены. Та же мебель, те же запахи, вот только души в этом пространстве больше нет. Поэтому ты как хочешь, а это я больше от тебя ни на шаг не отойду, — он покрывал поцелуями мои руки, согревал пальчики, оглаживал обручальное кольцо, прижимал к своей колючей щетине ладошки и дышал, пытаясь согреть.
— Ты это из-за меня, да?
— Конечно… Я из-за тебя чокнутый, влюбленный и совершенно неадекватный. Ну что? Какие планы, жена?
— Мне нужно в типографию. Там Липатова за нас двоих отдувается.
— Есть, мой капитан, — Куталадзе аккуратно усадил меня обратно в кресло, повторил процедуру с ремнём безопасности и тихонько встроился в трафик.
Светка была просто счастлива, когда мы вернулись. Подруга тут же припахала Левона таскать коробки с уже отпечатанным, а мы с Тасей контролировали процесс, пока Светка судорожно рисовала новые макеты.
Процесс спонтанный, из-под ножа, зато все вместе. И закончили мы, когда на улице уже смеркалось. Но не одни мы такими были, во дворце до сих пор шуршали Лера и Добрынин. И было решено не бросать их и заехать для помощи.
Левон притормозил у ресторана, где заказал еду на вынос, а я уткнулась в телефон, отслеживая истерику в рабочем чате. Но вдруг вспыхнуло уведомление от Раевского, а потом на меня водопадом посыпались фотографии. Телефон нещадно вибрировал, а над именем абонента значилось более двадцати непрочитанных сообщений.
— Вот черт…
Я аккуратно открыла и стала пролистывать фотографии.
Их было так много, что голова шла кругом. Ну и в центре объектива была та самая Наденька. Очевидно, Петров собирал на своих эскортниц базу, чтобы те сидели и не рыпались, соглашая на любые условия, если не хотят позора.
А стыдиться там было чего… И арабы, и азиаты, и афроамериканцы… Наденька словно географию в школе прогуливала, а теперь судорожно осваивала геополитическую карту, проходя через постели иностранцев.
Мне стало жутко противно… Тошнота накатывала спазмами, и дело было не в токсикозе. Мне страшно представить, что вот такая мразь может обманом попасть в какую-нибудь семью и разрушить там все до основания.
Гнилая, жадная и подлая баба.
Я думала, что ей от силы лет двадцать, но теперь-то я видела, что ей все тридцать. Фотографии сливались в единый диафильм с регрессом этой личности.
