Но бабушка Юли не спрашивает, что я потеряла у Дмитриевых, когда самой Юли там не было. Может быть, Иде Марковне просто не до того. Госпитализация сына забирает все ее внимание и силы.

— Хорошо, что ты была с ним, — только и говорит она. — Пойду, найду врача. Он когда-то Сергея лечил…

Жизнь отца Платона тоже прервал сердечный приступ. Меня бросает в холодный пот. Но Платон же нестарый, правда? Ему только тридцать восемь, проклятье!

— Лея, все будет хорошо, — говорит Юля.

У меня что, все на лице написано? Это я ее успокаивать должна.

— Лея! — а это уже моя мама. — Девочка моя!

Стоит маме меня обнять… И все, плотину прорвало. Я наконец-то могу перестать быть взрослой. Теперь здесь хватает людей старше меня, у которых полно полезных связей, а еще они наверняка знают группу крови своего сына или отца. Тогда как я оказалась бесполезной почти во всем.

Ида Марковна приходит с врачом, другому — уже звонит моя мама. А после из-за поворота появляется Никита Ростов. Это, конечно, совсем не его профиль и, слава богу, что в услугах судмедэксперта мы не нуждаемся, но у него тоже есть связи в нужных медицинских кругах.

Костя приносит чай, а мама привезла бутерброды. В коридоре перед палатой не протолкнуться. Медсестры уже косо на нас смотрят, но слово кривого сказать бояться.

Наконец, один из санитаров привозит Платона. На инвалидной коляске. Земля уходит из-под моих ног, а пластиковый стаканчик с горячим чаем пляшет в дрожащих пальцах.

Платона завозят в палату, куда я захожу последней. Юля, Ида Марковна, Костя и Ростов, а потом и моя мама тут же обступают кровать, к которой я просто-напросто боюсь подступиться.

Мне страшно.

Мне дико страшно услышать диагноз, который Платону уже поставили, а еще его готовы выписать…

Стоп. Что?

Кардиолог говорит на чистом медицинском наречье, которое для остальных на нормальный человеческий язык переводит Ростов. Ида Марковна взбивает подушку на постели, хотя Платон не собирается ложиться. Он сидит, и Ида Марковна после подушки принимается то и дело обнимать сына.

— Я в порядке, мам, — тихо говорит он. — Ты же слышала. Так что приглашать судмедэксперта вы поспешили.

Ростов пожимает руку коллеге и, обещая вернуться, уходит вместе с ним. Диагноз прошел мимо меня, в памяти остались только обрывки слов: аритмия, давление, полный покой.

Я так и стою возле дверей, сжимая в одной руке остывший чай."

"Возле Платона суетится Ида Марковна и Юля. Она наконец-то впервые за эти дни обнимает отца и говорит с ним не на повышенных тонах. Я вижу, как он стискивает ее плечо и целует в лоб. Потом пожимает руку Косте и говорит, что спасибо, что они хотя бы Егора не притащили.

А моя мама говорит, что Платон теперь так просто не отделается и, если понадобится, она обещает его и с того света достать.