24
0Восемь историй, оборвавшихся ради того, чтобы другие могли жить.
Я опустился на одно колено перед стелой. В прошлой жизни я потерял тысячи воинов, целые полки гибли по моему приказу. Но легче от этого каждая новая смерть не становилась. К тому же, здесь я знал каждого. Помнил, как Попов хвастался новорожденным сыном, как Замятин мечтал открыть собственную кузню, как Сурков учил молодых метко стрелять…
— Клянусь, — произнёс я негромко, но твёрдо. — Клянусь своей кровью и честью. Ваша смерть не была напрасной. Я защищу Угрюм. Защищу ваши семьи. Ваши дети вырастут свободными, не зная страха перед Бездушными или беспощадными аристократами.
Ветер пронёсся по площади, зашелестел последними листьями на деревьях. Словно отклик. Словно согласие.
Я поднялся, ещё раз окинув взглядом имена. Скоро, вероятно, добавятся новые. Но я сделаю всё, чтобы их было как можно меньше. Всё, что в моих силах, и даже больше.
Потому что эти люди поверили мне. Пошли за мной. Умерли за дело, которое я начал.
И я не имею права их подвести.
От памятника павшим я направился прямиком к лаборатории.
— Александр! — окликнул я его от порога.
Алхимик поднял голову от колб. Под глазами залегли тёмные круги, но взгляд горел привычным исследовательским азартом.
— Прохор Игнатьевич! Как раз заканчиваю последнюю партию.
— Стимуляторы готовы?
— Три сотни доз, — с гордостью кивнул Зарецкий, указывая на аккуратные ряды стеклянных ампул. — Для каждого бойца по три варианта: сила, скорость или выносливость. Эффект продержится два-три часа, побочек минимум.
Я взял одну из ампул, рассматривая мутноватую жидкость внутри.
— Начинай выдачу. Каждый боец должен получить по одной дозе каждого типа. Принимать строго по моей команде через амулеты связи.
— Понял, — Александр уже доставал списки личного состава. — Кстати, для магов я подготовил особые версии. Они не конфликтуют с использованием магии, что было непростой задачей…
Я похлопал его по плечу, прерывая технические подробности.
— Отличная работа. Ты спасёшь много жизней сегодня.
Выходя из лаборатории, я едва не столкнулся с группой подростков. Пятеро парней лет четырнадцати-пятнадцати, все при оружии — кто с дедовским ружьём, кто с топором дровосека.
— Воевода! — выступил вперёд самый рослый, веснушчатый паренёк. — Мы тоже хотим на стены! Мы умеем стрелять, отцы учили!
Я узнал его — Данила, сын покойного Хлынова.
— Нет, — отрезал я.
— Но почему? — возмутился другой подросток, худой и нескладный. — Мы же не маленькие! Можем драться!
— Можете, — согласился я. — Но не будете.
