Может, сидел где-нибудь на лавочке, горевал. Потом купил бутылку водки, пришел домой."

"Когда мы с Ванькой, уже потеряв надежду, заглянули к нему домой опять, Тимка стоял, качаясь, посреди кухни, и лицо его было… Ох, тяжело вспоминать! Невозможно!

Ванька его подхватил, уложил, а Тимка за меня зацепился и с собой потянул… И я не смогла отказать, так ему в тот момент поддержка нужна была. Наша, с Ванькой.

Я потом, весь следующий день изо всех сил гнала из головы воспоминания о странном ощущении, когда лежала между ними, горячими такими, твердыми, тяжело дышащими… Это было одновременно неправильно и правильно. Неправильно, потому что я никогда так близко с ними не находилась, ни по одиночке, ни вот так, втроем, на одной кровати… Даже в далеком детстве, когда мы все были маленькими и смешными. Ну а сейчас тем более как-то неловко это… Все же, они взрослые мужики, в армии отслужили, вернулись другие совсем… Несмотря на горе от потери и неожиданность от встречи, потому что не ждали их к похоронам, только-только отстучали телеграмму в часть, я ведь обратила внимание, какими большими и возмужавшими они стали, мои братья по детству. И лица как-то погрубели, и губы стали тверже в изгибе, а глаза какие-то совсем жесткие теперь были, взгляды такие, что хотелось прятаться невольно. И в то же время , они были одновременно не только чужими, но и родными, Тим и Ванька. И потому лежать вот так, между ними, делясь своим теплом, поддерживая их, чем возможно только, казалось правильным тоже. Тимка смотрел на меня, и его взгляд, полный боли и ожидания, заставлял сердце замирать. А рука Ваньки на талии ощущалась тяжелой и горячей… Их дыхание заменяло мне воздух и казалось невероятно обжигающим, волновало повему-то. Каким образом мне удалось заснуть в этом состоянии и положении, непоянтно…

Но удалось.

А утром, с трудом выбравшись из их каменных, ставших, кажется, еще тяжелее за ночь, объятий, я поспешила на автобус. Меня с работы отпустили всего на два дня, только на похороны, и теперь нужно было вернуться.

В суматохе, смущенная прошедшей ночью, которая все же теперь, в свете дня, казалась слегка чересчур, я забыла оставить ребятам записку о своем местонахождении. Вспомнила только в автобусе.

Пометалась туда-сюда… И выдохнула. Ничего такого, я уже через день вернусь в город, только смену осталось сдать, самые напряженные сутки.

И потом увидимся с ними.

Перед моим отъездом в Москву.

Успокоив таким образом совесть, я с головой окунулась в работу. И, естественно, не выныривала из нее вплоть до последнего в смене костра.

И сидела, уже выдохнув, вполне расслабленно, спокойно, попивая из стаканчика разливное пиво, за которым ребята смотались в деревню, и смеясь чьим-то шуткам.