Старушка, которая зашла в антикварный магазин, чтобы продать старинную статуэтку или серебряное чайное ситечко, немедленно проникалась к Серафиму доверием и верила ему, когда он заявлял, что предложенная им цена – самая лучшая, и платит он такие деньги исключительно ради благотворительности.

Так ему один раз удалось купить мейсенскую пастушку за полторы тысячи рублей, а настенную тарелку Гарднера – и вовсе за пятьсот.

Правда, в последнее время такие доверчивые старушки попадались все реже и реже, так что, чтобы держаться на плаву, Серафиму приходилось все чаще прибегать к услугам Валерика.

Посетитель подошел к прилавку, склонился над ним.

Серафим почувствовал какое-то странное беспокойство, однако справился с ним и спросил со своей обычной приветливой улыбкой:

– Я вам могу чем-то помочь?

– Да, – лаконично ответил посетитель и положил на прилавок золотую монету."

"Серафим сразу разглядел монету наметанным глазом и понял, какая удача ему подвалила. Однако, чтобы выиграть время, он неторопливо достал лупу, направил ее на монету и принялся ее внимательно разглядывать.

Знакомый профиль Николая Второго, надпись по кругу – «Божьей милостью император и самодержец всероссийский…».

Да, он не ошибся – это был настоящий николаевский империал. Такие монеты на аукционе уходят за огромные деньги. Он, конечно, не сможет выйти с такой монетой на аукцион, но все равно выручит за нее тысячи долларов…

– Ну, это царская золотая монета… – протянул он равнодушно. – Я вам могу заплатить за нее две-три тысячи…

– Долларов? – уточнил посетитель.

– Ну, что вы! – Серафим широко улыбнулся, как будто наивность клиента его развеселила. – Рублей, конечно! Вы прикиньте – золото в ювелирных магазинах продается примерно по тысяче рублей за грамм, так это ведь вместе с работой! А эту монету еще нужно переплавить… ну, самое большее, я могу дать за нее пять тысяч!

– Ты меня за кого держишь? – прошипел клиент, перегнувшись через прилавок. – Это же настоящий империал!

– Валерик! – пискнул Серафим.

– Не надо Валерика, – посетитель выпрямился, забрал монету. – В общем, у меня есть еще двенадцать таких монет. Но если не хочешь предложить за них реальную цену – я поищу другого покупателя. Думаю, антиквар через улицу будет сговорчивее.

– Еще двенадцать?

В голове у Серафима закрутились колесики, замелькали цифры. Тринадцать империалов! Это такие деньги… такие деньги, что можно будет продать дело и уйти на покой. Точнее, уехать далеко-далеко, в теплые края…

– Что вы называете реальной ценой? – уточнил он.

– Мне нужно тридцать тысяч. Долларов, конечно. Но евро тоже устроит.

– Тридцать тысяч… – заныл Серафим. – Но это так много…

– Все, я пошел через улицу!

– Нет-нет! – Серафим подскочил, как пружинный чертик.