И все эти годы если и не скучал особо, но всегда радовался встрече. А теперь Зак стал частью семьи. Как же его отдать?
Агафонов подошел к кулеру и, налив в стакан воды, выпил залпом.
— Твою мать, — выругался в пространство. И сам не понял, кого имеет в виду. То ли мамашу Зака, загулявшую с кавказцем, то ли собственную бабушку.
— Етить колотить, — скривился Михаил и, немного подумав, напечатал сообщение отцу.
— Почему?
Только одно слово."
"«Что же он ответит? — как мальчишка разволновался Агафонов. Изворотливый ум принялся придумывать разные причины. — Может, купить справку у ветеринара, что Зак болен, и наврать, мол я трачу каждый день тысячу — нет! — лучше пять тысяч рублей на лечение Зака? Что лучше, недержание мочи или понос? Что бы придумать? — вздохнул Агафонов и сам рассмеялся над своими идеями. — Как ребенок, честное слово!»
На кухню в халате на голое тело притащилась заспанная Ева и, навалившись сверху, обвила обеими руками шею.
— Что не спишь? — мяукнула еле слышно и поцеловала в щеку.
— Да папа мой, — ухнул будто филин Агафонов, чмокая тонкую девичью кисть. — Бессонница у него, вот и пишет мне всякую хрень.
— О чем? — пробормотала Ева, отходя от будущего мужа. Закрутила в дульку нечесаные волосы и включила чайник. Полезла в холодильник за сыром и окороком.
— Если перед сном поесть, то потом спится хорошо, — заявила она, выкладывая на тарелку нарезанные с вечера тонкие ломтики. И только потянулась за чашками, когда телефон Агафонова снова зажужжал.
— Твою мать, — прорычал Михаил и, не сдержавшись, стукнул кулаком по столу. — Он там что, с катушек слетел?
— Что случилось? — выдохнула Ева и, увидев эсэмэску, ойкнула. — Мишенька, это как? — взмолилась она. — Зачем? Давай Зака увезем! У папы спрячем, — расплакалась Ева. — Только не отдавай его, очень прошу, — всхлипывала она на плече у Агафонова, тотчас же оказавшегося рядом. Михаил гладил ее по голове и все приговаривал:
— Ну-ну, девочка, перестань…
А когда Ева, не сдерживаясь, разревелась, прижал ее к себе, дав возможность излить эмоции. Да что там Ева! Ему самому хотелось взреветь или проломить что-нибудь. Голову, стену… Все равно! Он еще раз перечитал сообщение.
— Пса нужно усыпить, — написал отец. И Агафонов поразился невиданной доселе жестокости. Его папа всегда любил животных. А тут… Оставил пса на соседей. Сейчас требует усыпить?
«Что-то творится неладное», — скривился он и, чмокнув Еву в щеку, аккуратно усадил на стул. А сам, даже не посмотрев на часы, позвонил отцу.
— Ты там бухаешь, что ли? — не здороваясь осведомился он, справедливо полагая, что в здравом уме человек такую дрянь не напишет. — На пару с товарищем? — едко поддел Агафонов.
— Собака моя, — хрипло обронил отец. — И я могу с ней делать что захочу.
