Лев

Или дергался? Лев бы не удивился, заметив и такое. К тому моменту у Славы хронически тряслись руки, он терял вес, становился нездорово худым, под глазами зияли непроходящие синяки. На большинство вопросов он теперь отвечал растерянное: «Не знаю».

- Ты сегодня ел?

- Не знаю.

- Ты сегодня спал?

- Не знаю.

У Льва не было времени отслеживать Славин график жизни: он уходил в восемь утра, приходил в шесть вечера, сразу же спускался на два этажа вниз и оказывался в раскуроченной квартире. Едва усыновление одобрили, Слава бросил свою работу в изостудии, а новую искать не торопился – теперь целыми днями лежал в кровати, не вставая.

Мики ломал игрушки, Мики размазывал краски по полу, Мики висел на книжной полке (и та отрывалась, чудом не убив ребёнка), но ничто из этого не побуждало Славу подняться. Вечером Лев наводил порядок, готовил ужин, кормил Мики, просил Славу поесть (тот выходил к столу, ковырялся в еде и уходил), а ближе к полуночи Лев возвращался в съемную квартиру и не мог заснуть от беспокойства. Всё это выглядело опасным.

Именно поэтому, когда речь зашла о бесполезности успокоительных, Лев сказал:

- Тебе нужны серьезные препараты, рецептурные.

Давай сходим к психиатру?

Он специально так сказал – «сходим», а не – «сходи», чтобы успокоить Славу, дать понять, что по-прежнему рядом с ним в любых проблемах, даже в таких.

Слава провел пальцами по своим волосам, опустил руку, почесал коленку через дырку на джинсах, потом почесал нос, снова запустил пальцы в волосы, опять опустил руку, передернул плечами – всё это очень быстро, за считанные секунды – и, мигнув, спросил у Льва: - Думаешь, я псих?

Лев даже растерялся от перформанса с телодвижениями: Слава специально это сделал, чтобы посмеяться над его предложением, или он и вправду стал таким дерганным? Но по тому, как Слава тарабанил пальцами по постели, на которой сидел, как елозил на одном месте, будто ему не хватало терпения, Лев понял: всё правда стало слишком серьёзным.

- Ты не псих, - мягко сказал Лев. – Но тебе нужна помощь, потому что ты, кажется, очень устал.

Слава мотнул головой:

- Я не пойду к психиатру, - он принялся тереть ладони друг о друга. – Меня поставят на учет, Мики заберут.

- Не поставят и не заберут, – уверял Лев. – На учет ставят только с очень тяжелыми болезнями.

- А если у меня очень тяжелая болезнь?

- Нет, конечно нет.

Лев обнял его, поцеловал в лоб, в щеки, в губы, стараясь успокоить, но Слава трясся в его руках, как в лихорадке.

- Давай ты просто выпишешь мне рецепты? – предложил Слава.

Лев помотал головой:"

"- Я не могу такое выписывать. Я даже не знаю, что нужно.

- А ты знаешь того, кто знает?

Лев прикинул в уме: наверное, он мог бы вспомнить кого-нибудь из однокурсников, пошедших по этой стезе.

- Знаю, - заверил Лев.

- Пусть он даст рецепты.