Лев

- Но врач должен с тобой поговорить, - настаивал Лев. – Иначе как он поймёт, что назначать?

- Просто расскажи, что со мной.

- Слава, так нельзя.

Но он отчаянно запротестовал, дрожь под пальцами Льва усилилась.

- Нет, я не пойду, они меня там загребут, или возьми рецепты, или вообще ничего.

Теперь, когда Лев видел Славу таким – исхудавшим, трясущимся, бледным, с паранойяльными идеями, что его «загребут» – он вдруг и сам начал беспокоиться: нет ли там чего-то серьезней? Но никаких конкретных диагнозов Лев не мог предположить – психиатрию он завалил.

Маша, его однокурсница, которая ныне работала участковым психиатром в поликлинике, сразу же сказала, что вслепую ничего выписывать не станет.

Он уговаривал её по телефону целый час, уверял, что это «под его ответственность» («Ага, под твою, имя-то на рецептах будет моё») и что никаких претензий он предъявлять не будет. В конце концов, Маша уговорилась, выслушала симптомы (Лев их сильно приуменьшил, сведя к усталости, тоске и потери аппетита), она сказала, что это депрессия (он так и предполагал), пообещала выписать антидепрессанты с транквилизаторами, но уточнила, что подберет «самое мягкое», а препараты «потяжелее» она по телефону выписывать не собирается.

Лев в тот же день забрал рецепты, купил таблетки и прочитал инструкцию. Мелкий шрифт в графе про «Особые указания» не на шутку его напугал: «Возможно увеличение риска реализации суицидальных попыток в первые недели терапии, требуется тщательное наблюдение за пациентами в этот период».

Засунув инструкцию обратно в коробку, Лев прикинул: может, всё-таки не надо Славу этим пичкать?..

Но в очередной раз вернувшись в разгромленную квартиру, где неподвижный Слава лежал на кровати уже «сто тыщ миллионов часов» (по словам Мики), Лев понял, что надо действовать.

Выдал ему таблетки, выдал инструкции, выдал правила дозировки. Сказал, что будет каждый раз – утром, днём и вечером, справляться о нём: выпил или нет, как дела, как самочувствие. Это же ведь и есть то самое «наблюдение», о котором говорится в инструкции? Он и по вечерам будет приходить – наблюдать!

Первую неделю всё шло гладко. Перед тем, как уйти на работу, Лев писал Славе сообщение: напоминал о таблетках. Слава отвечал: «Ок». На обеденном перерыве он писал с работы – снова напоминал.

Слава опять говорил: «Ок». Вечером Лев наблюдал за принятием лекарств лично. Через пять дней начались первые изменения: Слава рассказывал, как пытался сам приготовить кашу и покормить Мики. Каша, правда, сгорела, молоко убежало, Мики не понравилось, пришлось кормить его хлопьями, но ведь пытался! Лев тогда порадовался за него.

В девятый день терапии Лев не смог лично проследить за Славой – дежурил, а на десятый, когда утром напомнил о таблетках, не получил в ответ: «Ок».