Все так, как и ожидалось: подлоги, обман, фальсификат, черная бухгалтерия. Дадим делу ход, – рапортует он.
– Один момент, – спохватившись, поспешно говорю. – Рядовых дизайнеров не трогайте. Они в этой истории, скорее, потерпевшие.
«Как моя Рапунцель», – мелькает в мыслях и раздражает не на шутку.
– Обижаете, – разводит руками. – Дизайнеры уже сотрудничают с нами. Правда, согласились не сразу, – зыркает на Аделину. – Пришлось долго уговаривать их свидетельствовать против руководства. Запугали сотрудников, – зло качает головой, а Сокульская сжимается в комок. Как глист, свернувшийся спиралью.
– Всему когда-нибудь приходит конец, – затаптываю ее и присыпаю землей. – Особенно, если тронуть того, кого нельзя."
"Аделина судорожно шевелит шестеренками, пытаясь вспомнить, кому перешла дорогу. Смотрит на меня глазами затравленной лани, хлопает накладными ресницами так интенсивно, что они вот-вот отклеятся.
– Альберт Ильич, мы в курсе, что нужно еще дать комментарий СМИ, – узнав Туманова, Станислав обращается к нему. – Подготовим, сделаем.
– Да, ребята у входа собираются. Ждут, – серьезно, по-деловому отвечает Алик. – Мы со Львом на пару слов к начальству… бывшему, – стреляет адским взглядом в опешившую Сокульскую. – А потом тоже спустимся, все проконтролируем. Так, Лев Романович? – проговаривает нарочито вежливо.
– Разумеется, Альберт Ильич, – дублирую его тон и дружески похлопываю по спине. Уверен, он убьет меня за такое панибратство. Но это будет позже. Наедине. А пока что мы команда.
– Какие СМИ? – Аделина хватается за сердце, которого у нее нет. Фантомные боли. – Почему «бывшее»? – опирается спиной о стену.
Хмыкнув, молча продолжаю путь. Без стука распахиваю дверь в кабинет Валевского. Павлин носится по помещению, как ужаленный. Теребит телефон, растирает багровую морду платком.
Обернувшись на звук, застывает и врастает в пол.
– Л-лев Р-р-м-ма-н-н-вич, – блеет растерянно. – Альб-б-б… – заикается, не в силах вымолвить полностью, и оседает на диван.
В мелких свиных глазах-пуговицах мелькает надежда. Та же, которая была у Сокульской. Но я убиваю ее без намека на жалость. Срубаю грубо и под корень.
– Да, давайте знакомиться заново, – киваю на Алика. – Альберт Туманов, родной брат Алены Тумановой, вашего дизайнера.
Рожа павлина мгновенно синеет, а глаза вылезают из орбит. Сам Валевский превращается в статую. Не моргает, не двигается и, кажется, даже не дышит. Пялится на нас с неподдельным страхом.
Но мне ни капли его не жалко. Как вспомню заплаканное личико Аленки, прибить скотину хочется. И я в какой-то момент сжимаю кулаки, делаю шаг к нему, но Алик хватает меня за предплечье, предупреждая кровавую бойню.
– Лев Царев, – поддерживает мою игру, вежливо представляя меня. – Ее будущий муж.
