— Что?
— И еще… коллеги иностранные… голландцы волнуются, спрашивают, что с вами… Вы так неожиданно покинули фуршет.
Я фыркнула — догадываюсь, кто там спрашивает. Одна селедкообразная особа, которую сегодня облапали. Понравилось, что ли? Или не понравилось, что соблазняющий ее декан куда-то убежал с другой?
И тут до меня дошло, кому еще могло не понравиться, что декан убежал с другой. Ректорше! Вот почему она грозиться вскрыть кабинет Донского, зная к тому же, что со студенткой он не просто убежал, а заперся в собственном кабинете!
— Пох*й…
Матвей Александрович сел и с твердой решимостью в глазах принялся стягивать с моих бедер джинсы. Мне вдруг стало интересно, сколько раз он успел бы уже трахнуть меня, если бы я была в юбке? Ура брюкам, защитникам женской чести и безопасности!
Джинсы уже были наполовину стянуты, когда я опомнилась и оттолкнула его, выкарабкиваясь и натягивая их обратно.
— Это вам пох*й! — прошипела. — А мне не пох*й, что сюда сейчас ворвутся, и все будут думать, что я — ваша шлюха.
Выползая из-под него, я успела перевернуться, и теперь он прижимался ширинкой к моему почти голому заду.
— Охх… — застонал, когда полностью оформившаяся эрекция заскользила между моими ягодицами. И дернул меня за бедра назад, ставя перед собой на колени.
— Вы меня извините, конечно, Матвей Александрович, но у меня четкие указания открыть, если вы сами не откроете…
За дверью забряцали ключами.
Я представила, какой будет у меня видон. И что было сил рванула прочь.
— Что там происходит, Вера? — строгий голос ректорши, сопровождаемый неотчетливым галдением не по-нашему приближался с неотвратимостью цунами после отлива.
Тут даже декан замер, сообразив, что ситуация, мягко говоря, не самая приятная. Прям вот так, на коленях, со мной, поставленной перед ним раком, и замер.
— Спрятать меня есть где? — я быстро поднялась, поправила джинсы, волосы, огляделась… и начала паниковать. Стол у Донского в кабинете на ножках, кресло тоже. Туалет? Не успею!
Вот ведь жопа!
— А ты охренеть какая красивая с этого ракурса, Максимова… — он сказал это в ту же самую секунду, как в дверь, наконец, вставили ключ. И, все еще стоя на коленях, взял мою руку в свою — вероятно, чтобы притянуть меня к себе обратно.
