— Банкет! Боже, как это здорово, Матвей! Мы ведь еще не были на людях… Заодно и кольцо продемонстрируем! Ты ведь купил мне кольцо, правда, дорогой? — декан деревянно кивнул, по виду только что в обморок не падая. — И платье выгуляю! Ну, помнишь, то кружевное — от Кавалли?

Следующий кивок больше напоминал судорогу.

— Конечно помню… дорогая.

— Ну вот и замечательно! Ждем вас обоих с нетерпением. А пока позвольте откланяться, — профессор Ваутерс и в самом деле чопорно поклонился, будто был японцем, а не голландцем. — Увидимся в пятницу.

Толпа профессоров во главе с ректоршей покинули кабинет, тихо обсуждая происходящее, я же в отчаянной попытке рванула за ними — позволить Донскому перебеситься в одиночестве.

Не тут-то было. Мертвой хваткой меня схватили за запястье и развернули, плотно закрывая за мной дверь.

Ох… В ожидании расправы я закрыла глаза.

----------------------

(1) Isn't it so, my freinds? — Не так ли, друзья мои?

Глава 8

— Ты подлила мне… что?! — он шагнул ко мне быстрее, чем я успела выдохнуть после последнего предложения. Если можно назвать предложениями тот несвязный лепет, которым я пыталась одновременно рассказать, что натворила, и оправдать себя жалобами на его же, декана, несправедливость.

«Ну вот не завалили бы мой проект так несправедливо, ничего бы и не случилось… Это же очень обидно, когда так режут — вы же понимаете? Сами же учились… Работаешь-работаешь, ночами не спишь, потом — бац! И все прахом!»

На слове «бац!» я выразительно резанула рукой воздух и остановилась, чтобы перевести дух, однако мое горло тут же сжали железными пальцами, и вдохнуть не получилось.

— Ты подлила мне… ЧТО?! — заставив подняться на цыпочки, Матвей Александрович буквально пришпилил меня рукой к стене.

У него был настолько озверелый вид, что даже голос не был похож на человеческий — казалось, в декана вселился сам дьявол.

— Афродизиак… из… кордицепса… — прохрипела я, задыхаясь. — Очень дорогой… между прочим…

После кольца и платьишка от Кавалли это звучало двусмысленно.

— Мне еще и за афродизиак тебе заплатить? — прорычал он, вздергивая меня выше.

Сдаваться я не собиралась, хоть и чувствовала, что сейчас сознание потеряю.

— Было бы… неплохо…

Господи, в меня-то кто вселился?! Нет бы каяться, прощения просить, обещать все исправить… Бессмертная я что ли?

Несколько последующих минут были пропитаны ненавистью и молчаливыми пожеланиями мне перестать быть бессмертной и сдохнуть. Раздувая ноздри, декан тяжело дышал мне в лицо, продолжая сжимать ладонью шею.

Потом вдруг резко отпустил, толкнул от себя и… расхохотался — сухим, злым смехом, совершенно без юмора. Даже не истерически, просто до странности сухо и без эмоций. Будто смеялся переводчик за кадром иностранного фильма.