Меня потопить непросто, знаешь сколько раз пытались?
— Садись в тачку и уезжай, — сняв машину с сигнализации, открываю дверь и толкаю Лугового внутрь.
— Зря ты так. Я к тебе долго добирался…
— Слава, — проговариваю по ебаным слогам. — Если я увижу тебя еще раз, ты и мне все до копейки вернешь. Вали отсюда и забудь дорогу. У нас тобой полный взаиморасчет.
Я хочу стряхнуть это говно со своего ботинка раз и навсегда. Я не знаю, чем буду заниматься через год — те предложения, которых полна моя копилка, ведут очень далеко от этого города, но где бы я ни был, это наша последняя встреча с моим бывшим заместителем.
Он читает это по моим глазам, по-другому я не могу интерпретировать холодную ухмылку на его лице.
— Зря ты так, — забирается в машину. — Я к тебе со всей душой…
Захлопываю за ним дверь, не дожидаясь, пока закончит свою речь. Только когда Ровер выезжает на дорогу, покинув парковку, ухожу отсюда.
В последние полгода я так часто менял локации, что застать меня на месте было практически невозможно. Не знаю точно, как он нашел меня сейчас, но добывать информацию — почти главная его обязанность в холдинге, где когда-то мы трудились бок о бок.
Закрыть дверь за семьей Ахмедовых и всем дерьмом, которое налипло на меня в ходе этого родства, не так просто, но я прекрасно понимал это и в тот день, когда женился на Альбине, и в тот, когда с ней разводился.
Если не брать в расчет наш с Альбиной брак, членство в ее семье дало мне понять как минимум то, что я абсолютно не командный игрок.
Войдя в номер, снимаю бейсболку и кроссовки. В ванной стягиваю с себя мокрую, прилипшую к телу одежду и становлюсь под душ.
Примерно через час в ресторане отеля у меня чертовски важная встреча и, готовясь к ней, тщательно сбривают отросшую за ночь щетину. Сделав пару звонков и ответив на рабочие письма, одеваюсь в брюки и футболку, которые вернули сегодня утром после стирки.
Делегация инвесторов сегодня вечером вернется в Москву, за ними уже прибыли нанятые сопровождающие. Лиза отправится туда же, а мои планы на ближайшее время претерпели дохрена изменений. В них появились новые вводные и составляющие, от которых три дня назад я в прямом смысле охерел.
В ресторан я спускаюсь на десять минут раньше условленного времени, но меня уже ждут. За столиком у окна вижу тонкую женскую спину в голубом платье, на плечах которой лежат белые как лен волосы. Рядом с этой женщиной детский пластиковый стул на длинных ножках, “пассажира” которого она мешает мне увидеть.
Положив руки в карманы штанов, не решаюсь подойти к этому столику целую минуту. Наблюдаю за ним, опустив подбородок и раскачиваясь на пятках как соплежуй, который вместо того, чтобы сорвать пластырь, медлит.
