Подруги и знакомые тоже отказались. А Алексей, отец моей дочки, когда я позвонила ему, положил трубку сразу, как только услышал мой голос.

Я пришла в кабинет Бульдожки. Комната крутилась перед глазами. В последнее время я стала часто испытывать головокружение. Я почти перестала есть и пить. Отчаяние сжирало меня. Кажется, у Бульдожки было грустное выражение лица, а в ее глазах мелькнуло сочувствие.

А впрочем, может, мне показалось.

— Позвонили из дома малютки, — она сделала паузу.

А я тут же оживилась.

— В общем, беда случилась… Умерла твоя девочка. Сказали, она у тебя больная родилась. Не ела почти. Вес не набирала. Не развивалась по возрасту…

Дальше я ничего не помню. Наступила темнота. Я очнулась в тюремной больнице. В руке была капельница. Я лежала, глядя в потрескавшийся потолок и в мигающую лампу, а в ушах звенели слова Бульдожки: «Умерла твоя девочка».

Казалось, моя жизнь оборвалась в тот же момент. Все потеряло смысл. Я пролежала в больнице пару дней. Потом меня вернули в тюрьму, но еще на несколько дней освободили от работы. А дальше я жила по инерции. Дни шли один за одним. Если раньше я их считала, то теперь перестала. Мне было все равно, выпустят меня когда-нибудь из тюрьмы или нет. Я больше не ждала своего освобождения.

Но оно вдруг наступило. Это стало неожиданностью для меня. Я искренне удивилась, когда кто-то из надзирателей сказал мне:

— Поздравляю! Завтра на волю идешь.

— На волю? С какой стати?

— Ну как это? Отмотала ты свой срок уже.

Я недоуменно хлопала глазами. Прошло четыре с половиной года? Я не заметила.

В день своего освобождения я попросилась к Бульдожке. Я не ожидала, что она согласится меня принять. Я не была в ее кабинете с того дня, как она объявила мне о смерти моей дочки.

— Поздравляю, — я впервые увидела на ее лице улыбку. — Иди с миром и больше не слушай никаких уродов, которые просят подделать документы.

— Где похоронили мою дочку?

Бульдожка удивилась вопросу.

— Не знаю. На кладбище, наверное. Где же еще?

— На каком?

— У нас в городе пять кладбищ, — она почесала коротко стриженные седые волосы. — Или шесть? Не помню.

— Я хочу съездить на могилу к дочке.

Она посмотрела на меня недоуменно.

— Зачем?

Возникла пауза. От ее вопроса я потеряла дар речи. Что значит зачем?

— Давай я узнаю, где ее похоронили, — она первой прервала молчание.

— Спасибо.

Через час Бульдожка вызвала меня и сказала, на каком кладбище была похоронена моя девочка. Одна из надзирательниц рассказала, как добраться туда на автобусе. Выйдя за ворота, я пошла в указанном надзирательницей направлении в поисках автобусной остановки. Нашла ее быстро. Через несколько минут приехал нужный мне автобус. До остановки «Кладбище» я ехала где-то полчаса.

У меня не было радости от того, что я вышла на волю.