С собой их на тот свет не утащишь. Ну достались бы Динару мои деньги, а дальше-то что?
Я молчал, деньги никогда не были для меня самоцелью, но и без них приходилось тяжко. Я хорошо помнил свое голодное детство, штопаные колготки матери, пустую картошку на ужин, сворованную мной ночью. Пошел бы я тогда на то, что натворил Камиль Бикбаев и его выродок? Нет, никогда и ни за что, это вопрос чести и совести.
— Ему не твое наследство нужно было, Заяц. Ему ""ТатОйл"" нужен.
— Это ты его убил?
Перед глазами — прошедшая ночь. Мы тайком из бара с Таиром валим, времени в обрез, и раз уж нам назначил встречу Бикбаев, нам есть о чем с ним поговорить. У меня папка с допросом киллера, но я уже не особо верю в то, что его это напугает.
До дома мэра по ночному городу минут пятнадцать, едем на чужой тачке, даже если на камеры попадет, нас с ней не свяжут. В дом зашли в открытую, я запомнил, где камеры, которых по периметру добрый десяток.
Роскошь и тщеславие. Вот первые две ассоциации с дворцом одного из отцов нашего города, все блестит мрамором, хрусталем и позолотой. Не дом, а музей. Я бывал и в местах подороже, но этот дом не кажется дворцом, скорее — дорого обставленным моргом.
Он не сдастся легко, думаю я, и в кобуре лежащий пистолет именно на этот случай. Охраны нет, нас же вызвали на мирный разговор, и то ли Бикбаев верит в свою безнаказанность, то ли плохо знает людскую сущность.
Мы не собирались от него избавляться вот так, с нахрапу, хотя мысль о том, что пока он жив, ничего не изменится, накрепко засела в мозгах.
Мэр в рубашке и джинсах, рожа противная, я уже понял, — он уверен в своей победе.
Таира одного я не пустил, это дело касалось не только его семьи, хотел Шакиров того или
нет, но мы теперь стали родственниками. И, как я ожидал, ни операции по счетам его сына и Рогозина, ни допрос киллера не смогли сбить с него спесь."
"— Да, я отца твоего заказал, — кивнул он, подбородком указывая на папку. Глаза холодные, рыбьи, смотрели на Таира равнодушно, — Ильдар не был сговорчивым. А у нас с тобой есть шанс договориться без кровавых потерь.
— Я убью тебя, гнида, — зубы сжимая, произнес Шакиров, — ты за отца ответишь мне.
Мэр пальцы свои переплел и положил руки на стол, отделявший нас друг от друга.
— Все твои доказательства полная хуйня, как и угрозы, щенок. Твоя сестра душевнобольная, и распоряжаться ее имуществом будет Динар. Если хочешь получить развод и право воспитывать этого выблядка, отдай мне ""ТатОйл"" и разойдемся.
Я сжал подлокотники, думая, что оторву их сейчас к херам. Если грохнуть сначала мэра, а потом уже сына, и никто не посмеет ее пальцем тронуть. Ее и мою дочку.
— Если с головы Зай хоть один волос упадет, — начал я, но Бикбаев меня осадил:
— Не думай, что если ты переспал с ней, это может на что-то повлиять.
