Вокруг эби вились двойняшки Таира, Латифа и Мадина, похожие одновременно и на брата, и на его жену.
Заглядывали в камеру, пели песни на заднем фоне, пытаясь привлечь мое внимание, делили розового единорога, — одна за рог, вторая за хвост. Внешне разные, но обе шумные, крикливые, живые. Эби любила их, она всех своих внуков и правнуков любила, но эти первые девочки в роду Шакировых после меня.
А я в глубине души чувствовала к ним ревность. Стеснялась ее, но не могла вытравить, и представляла, что на месте этих шебутных девчушек такой же заливистой птичкой могла ластиться к бабушке моя Ясмин. Разница всего в полгода, они даже ростом почти не отличались.
Только вряд ли моя когда-нибудь будет настолько… нормальной. Такой же, как и ее мать.
— А вы когда приедете, тетя Зая? — поинтересовалась Латифа, но бабушка шикнула на нее, отгоняя от камеры. Ответа от меня и не ждали, — Динар убедил, что я стабильна лишь внутри собственного кокона, без лишних визитов родных и переездов.
Оставшийся разговор с эби продлился недолго — Динар, все это время, наблюдавший за мной поверх крышки ноутбука, попрощался с бабушкой.
— Зайнаб устала, Асия апа, — улыбаясь, произнес мой муж.
Наивная, она смотрела на него с благодарностью и не знала, что в монитор ей улыбается исчадие ада, несносный монстр. И я не могу рассказать всей правды, потому что в его лапах — все свидетельства преступлении Таира. Бабушка не переживет, если что-нибудь с ним случится, она уже старенькая.
Но я надеялась и верила Руслану. Наверное, впервые мне хотелось поделиться с кем-нибудь, принять помощь… и перестать плыть послушной рыбой по течению.
— Нам сегодня на прием. Шмотки новые в пакете, к пяти ты должна быть готова. И не вздумай ничего ляпнуть, — предупредил он холодно, — иначе ты не увидишь свою дочь.
Я молча на него смотрела. Приемы одно время были единственным доступным мне развлечением, если можно так назвать лицемерное общение с малознакомыми людьми. Но все это куда лучше, чем сидеть запертой в четырех стенах.
— Я делаю это для блага Ясмин, — продолжил он, — ты не можешь заботиться о своей дочери самостоятельно. Куда ты выходила той ночью? — муж садится напротив моего кресла, держится руками за подлокотники, но я молчу. Знаю, что Динара бесит неподчинение. — Чья это футболка? — в сто первый раз затягивает он. Лицо злое, белки глаз все так же с полопавшимися капиллярами— как он будет сегодня скрывать свои глаза от прессы?
Мне кажется, Динар хочет меня ударить, но сдерживается. Я наклоняюсь вперёд, а потом внезапно улыбаюсь ему в лицо, широко, почти скалясь, и он отшатывается от меня, — дура! Дочку не увидишь— орет и хлопает дверью.
Но я не боюсь. У нас с Ясмин есть страшный, но добрый серый волк. И он нас спасет.
