За пару минут пути от дверей местного аэропорта к машине такси Веру и Антона насквозь продувает ледяной ветер, крупный снег оседает на волосах и ткани верхней одежды, успевает нагло забраться под края воротников и рукавов, обжигая кожу холодом. На улице ужасная видимость, и движение на трассе медленное и сложное; в дороге до дома они проводят почти час вместо ожидаемых тридцати минут.
Им попадается на удивление идеальный таксист: вежливый, молчаливый и, похоже, обладающий хорошим музыкальным вкусом: тихий джаз, заполняющий салон автомобиля, – их единственное спасение от плотной, угнетающей тишины. Уже около суток они ограничиваются только самыми необходимыми репликами – никаких легких, несущественных фраз.
Антон не знает, жалеть ли о случившемся прошлым утром по его воле поцелуе. Даже в гипотетических рассуждениях ему не хочется лишать себя тех ощущений, что на несколько минут затмили и скорбь по отцу, и ставшую уже привычной неустроенность, тяжело осевшую в груди.
В такие минуты, как сейчас, когда он вдруг задумывается о жизни, обо всех событиях и переменах, что произошли с ним за последний год, ему кажется, что от прежнего Антона Вьюгина мало что осталось. Странно, но вспомнить себя без Веры, до нее – поразительно трудная задача. Чем чаще и упорнее он старается, тем хуже у него выходит.
Едва заметно покосившись влево, он молча наблюдает за Верой. Взглядом обводит абрис ее профиля, пока она смотрит в окно, где нет ничего, кроме снежной пелены. На миг Антону представляется иная картина: он едет в этой же самой машине один, – и впившееся в него тут же чувство потери ошеломляет.
Он моргает и вид перед ним восстанавливается: Вера все еще здесь. Медленно Антон выпрямляется на своем месте, насилу расслабляя мышцы, и возвращается к созерцанию белого полотна дороги. Бесконтрольное содержимое собственной черепной коробки его пугает.
Вскоре они въезжают в хорошо знакомый ему двор. Со стороны Веры наконец раздаются звуки: шуршит ткань пуховика, раскрываются «молнии» кармашков на сумке.
– Мы на месте? – спрашивает она с сонной хрипотцой в голосе.
Антон кивает и оборачивается:
– Да, следующий подъезд.
– Хорошо.
Машина останавливается. Попрощавшись с таксистом, они вновь ненадолго попадают в метель. Теперь, после часа поездки в созданной жаром обогрева духоте, снег и ветер воспринимаются иначе: свежо и бодряще.
– Заходи. – Дверь подъезда Антон открывает своим ключом.
На лифте они поднимаются на нужный этаж и спустя десяток шагов на двоих оказываются перед квартирой.
– Может, позвоним? – предлагает Вера, когда Антон по привычке достает ключи. Он реагирует на ее слова вопросительным взглядом. – Ты же не один, думаю, твоей маме так будет комфортнее.
