Потому что сердце против воли запрыгало так, что грозилось разорвать грудную клетку.

Но смутить Алекса Грома было невозможно!

– Вот только не надо придираться к словам, Лазарева, ты прекрасно поняла все, что я хотел тебе сказать, – улыбнулся он.

Нельзя быть таким умным, господин Громов. Даже закушенная щека не помогла – ответная улыбка все равно растянула мои губы.

Изумрудные глаза сверкнули, а теплые ладони еще крепче прижали меня к твердому телу.

– Сделай одолжение, не строй из себя дурочку набитую. Хотя даже в этом ты прекрасна, Колибри, – прошептал он. И, не дожидаясь очередного неискреннего возмущения, накрыл мои губы своими.

Поцелуй меня ошеломил. Выбил из легких весь воздух, заставил прижаться к Алексу еще крепче и раствориться в его страстных объятьях и жарких поцелуях. Голова кружилась; я обняла Громова за шею, и мы оба застонали, сплетаясь языками в сумасшедшем танце.

Хорошо, что фея настояла на несмываемой помаде! Как знала!

А еще меня куда-то понесли, и самое удивительное – я и не думала сопротивляться…

Алекс неожиданно прервал поцелуй – и только тогда я услышала чужие возмущенные голоса. Огляделась в недоумении и увидела знакомые стены. Холл. Правда, сейчас в нем было чересчур людно. Ужас в том, что все одиннадцать невест высыпали из бального зала. Судя по воинственно настроенной Дементьевой, которая стояла впереди остальных, именно она нас заметила и позвала на помощь остальных.

Щеки Виолетты покраснели, она тяжело дышала, и то и дело сдувала со лба белокурый локон. Из-за ее плеча выглядывала любопытная Лера, потерянная Анна и прочие ошарашенные участницы отбора.

– Алекс, как это понимать?! – не выдержала Дементьева, почти срываясь на крик. Появившиеся из соседнего коридора Майкл в обнимку с Ксюшей дружно закатили глаза. Фея демонстративно начала разминать пальчики и проверять маникюр – грозное женское оружие.

Я ее обожаю!

– А третья часть Марлезонского балета существует? – поинтересовалась я, уткнувшись в ключицу Громова.

– Если мне память не изменяет, их шестнадцать, Эви, – тихо усмехнулся Громов. – Только в нашем случае вторая была последней.

В каком смысле?!

– А что здесь непонятного, Вита? – спокойно ответил ""жених"" и взглянул на старинные часы, висевшие на стене. – Без одной минуты двенадцать. Я же обещал назвать победительницу завтра? А я свое слово всегда держу.

На него уставились четырнадцать пар глаз – невесты, Хранителев с Антоновой и вездесущий Марк. Но, кажется, только я поверить не могла, что он сейчас сделает…

– Дорогие участницы отбора! – бодро начал Алекс. – Поздравляю с выходом в финал! Вы красавицы и умницы, каждая из вас по-своему уникальна, и я счастлив, что вы приняли участие в этой немного сумасшедшей акции. – Он снова взглянул на часы.