Пальцы Громова растрепали мою прическу, и шпильки со звоном полетели на пол. Он жадно впился в мои губы, и я ответила ему тем же. Мое чудесное платье приказало долго жить, как и рубашка босса, в ворот которой я вцепилась. Я отчетливо слышала, как рассыпаются пуговицы по паркету. А потом меня подхватили на руки, и через мгновение я почувствовала спиной мягкий матрас.
– Ты заставляешь меня изменять собственным принципам, Эви, – признался Алекс, и его губы обожгли мою шею. Так остро и так сладко.
– Да? И каким же? – рвано вздохнула я, понимая, что ответа могу и не услышать. И вовсе не потому, что его не озвучат…
– Я никогда не завожу романов на работе, Колибри, – прошептал Громов мне в губы. – А уж видеть в собственной постели начальника одного из отделов…
– Жалеешь? – с замиранием сердца спросила я. – Или уволишь?
– Вот еще! – усмехнулся Алекс, избавляя нас от остатков одежды. – И пусть весь мир летит в Тартарары…
Где-то на краю сознания, сгорая от влажных, обжигающих поцелуев, выдохнула из последних сил:
– Перестань называть меня Колибри…
Алекс поднял на меня затуманенный взор, и его глаза блеснули.
– Ни за что.
И в этом весь Алекс Гром. Но ужас заключается в том, что я люблю его именно таким…"
"А дальше началось полнейшее безумие, которое принесло обоим бездну удовольствия. Было до неприличия приятно ощущать тяжесть его тела и движения внутри моего. Я слушала сбивчивый шепот и млела от ласковых слов. Сейчас никто из нас не играл… Очередное движение Громова заставило меня впиться зубами в его плечо и закричать, а в следующее мгновение разлететься на миллион радужных осколков. Громкий стон Алекса раздался почти одновременно с моим. Мы окончательно превратились в одно целое…
Ближе к рассвету, приняв душ вместе с его хозяином, я сграбастала подушку и заявила – пусть Громов делает, что хочет, а я спать буду. Алекс со смехом порадовал, что он ни разу не насильник, и наш седьмой раз вполне подождет до утра.
– Хорошо, – невпопад пробормотала я, потирая глаза. Черт, этого нельзя делать! Линзы же!
– Недоразумение, – фыркнул босс, заставив меня сесть и избавиться от мешающих кругляшек. А потом уложил на кровать, пристроил на тумбочку целую упаковку линз и пожелал спокойной ночи.
Я счастливо улыбнулась, но слова Алекса вырвали меня из объятий Морфея:
– Почему ты не предупредила, что я у тебя первый, Эви? – хрипло спросил он, целуя меня в шею.
Я пожала плечами, уткнувшись в подушку, и пробормотала:
– Надо было плакат заказать и обернуться в него вместо платья. И написать лозунг ""Не влезай – убью! Не для тебя мама ягодку растила! Но насчет Алекса Грома подумаю"".
Он расхохотался, как мальчишка.
– А менее радикальным способом сказать нельзя?
Я снова зевнула.
