То есть матерился, как сапожник. Правда, увидел обалдевшую меня, и поток ругательств резко прекратился.

– У вас отличный удар… пяткой. – Сдернув с головы очки для плавания, Алекс покрутил их в руках. – Вы умудрились сломать пластик, Эвелина Алексеевна. Я должен рассматривать это как попытку убийства?

И снова застонал, приложив ладонь к лицу.

Ноги подкосились, и я опустилась на каменный пол, продолжая сжимать полотенце.

– А зачем вы меня за ногу схватили?! Я думала, что наткнулась на водяного монстра, вроде лох-несского чудовища, – вырвалось у меня. Язык прикусить не успела. Кажется, ударилась я не коленкой, а чем-то повыше шеи…

Алекс Гром проигнорировал мой вопрос, зато удивленно уставился на меня единственным здоровым глазом.

– А что, похож?

Какое искреннее удивление! Нет, что вы, вы просто чудовище, Александр Сергеевич. Но вслух этого, разумеется, не сказала.

– Обстановка соответствует, – выдавила я. – Не знаю, кто декорировал ваш бассейн, но передайте мою искреннюю благодарность за реалистичность образов.

Громов усмехнулся, отшвырнув очки на бортик, и снова закрыл пострадавший глаз.

– Обязательно передам. Стас будет в восторге.

А мне неожиданно стало очень стыдно. В конце концов, я нарушила уединение хозяина виллы, без разрешения плюхнувшись в его бассейн. Может, он от неожиданности меня за ногу схватил?

– Очень больно? Простите, я не хотела…

Поморщившись, Алекс отнял руку от лица и проморгался.

– Глаз жить будет… я надеюсь. Правда, у меня сегодня деловая встреча, смутно себе представляю, как я приду на нее с фингалом, госпожа Лазарева.

Да уж, нехорошо получилось… И тут мне пришла в голову здравая мысль. Я мгновенно подскочила, чувствуя себя обязанной помочь.

– У меня есть отличный крем с экстрактом пиявок, любые синяки убирает с легкостью!

Алекс на мгновение замер, а затем ехидно заявил:

– Поверьте, не стоило давить себе подобных, чтобы добыть этот важный эликсир.

– Чтооо???"

"Громов подплыл к бортику и, подтянувшись на руках, уселся на него, снова прижав ладонью левый глаз.

– Будем считать, что тебе послышалось. Неси свой крем, Эвелина. Как тебя мама называет? Лина?

Я набрала в легкие воздуха, чтобы выдать гневную тираду, но Алекс отмахнулся свободной рукой.

– После столь близкого знакомства с твоей пяткой смешно тебе выкать. Да и вообще, ты же вроде как моя предполагаемая невеста, – усмехнулся Громов. – Невеста на всю голову… – обреченно добавил он.

Это было обидно. Но справедливо, что уж скрывать. Но вот пассаж о маме был определенно лишним.

Я обернулась огромным полотенцем и покрепче закрепила его на груди.

– Никак. Моя мама умерла в родах. Друзья зовут меня Эви, но не думаю, что ты можешь войти в их круг.

Громов отнял ладонь от лица, и я увидела, как заплывает его глаз.