— Два имени, одно из которых вы даже произнесли неправильно… это, знаете… это круто.
— Но я и не готовился, — не растерялся Миша. — Румыния — это бывший соцлагерь, я был мелким в это время, сами понимаете. Не моя эпоха.
— Никаких претензий, — успокоила его Лариса. — Я вас понимаю. Мало людей сможет хоть что-то рассказать о Румынии. Так вот, я даю им возможность прогуляться в прошлое этой страны. А кое-что можно потрогать или даже попробовать на вкус.
Она взяла в руку свой бокал. Вина там почти не осталось.
— А вы подумали, что я просто захотела выпить? — спросила она. — Вино этой марки поставляет в Россию фирма, которую основала я. В любом городе, в любом ресторане… везде, где я вижу более-менее приличный бар, я делаю заказ. Я пробую вино, которое появилось тут благодаря мне. Это позволяет оценить его качество. В некоторых заведениях, к примеру, взяли привычку разбавлять это чудесное вино, а цену, наоборот, взвинчивать. Ну, зачем это надо? Это же удар по моей репутации.
— И в производстве разбираетесь? — удивился Миша.
— Нет. Даже не берусь. Производством вина занимаются настоящие эксперты в этом деле. Я же распространяю его за пределами румынских виноделен, — ответила Лариса. — Не хотите попробовать? Я угощаю.
Я наотрез отказалась, а вот Миша и Инесса, наоборот, с энтузиазмом ринулись исследовать уравновешенность, концентрированность, богатство аромата и длительность послевкусия розового вина, которое им поднесли в бокалах услужливые официанты. Фрудберг изображал знатока особенно рьяно.
— Ничего не понял, — честно признался он, сделав пару глотков и греясь в солнечных лучах, которые, наплевав на оконное стекло, упирались в его спину. — Но ничего так. Признаться, я розовое вино никогда не пил.
Инесса же сразу определила, что вино имеет хвойный привкус."
"— Все правильно, — обрадовалась Лариса. — А еще брусника. Чувствуете?
— Я подумала, что это клюква, — сказала Инесса. — Надо же…
За столом возникла пауза. Лариса задумчиво водила пальцем по ободку бокала.
— Значит, в Румынии вы стали заниматься экспортом? — напомнила я.
— Не сразу, — очнулась Лариса. — До всех этих «винных» дел мы с сыном жили у той самой подруги, которая основала свое туристическое бюро. И опять же, для наших соотечественников. Турбюро пользовалось популярностью. Я подучилась и тоже стала организовывать экскурсии. А вино… это уже потом все, когда я твердо встала на ноги.
Вадим… С ним было очень трудно. Когда мы переехали в Румынию, ему только что исполнилось восемнадцать. О дальнейшей учебе и речи быть не могло — он чувствовал себя, как он выражался, «тупым» среди местных. С языком дела шли неважно. Мне он помогать отказывался. Подрабатывал на стройках, там особо не поговоришь. Таскал кирпичи, красил стены.
