Когда на землю опускаются сизые, густые сумерки, пустоголовой девчонки и след простыл.
Моё терпение на исходе.
- Мы должны её найти, - Вика меряет шагами гостиную, нервно заламывая руки. Голос дрожит от волнения, а пальцы дёрганно теребят простое кружево на рукаве.
А я думаю лишь о том, как она хороша в этих простых, рабочих платьях.
Настоящая.
Живая.
Искренняя.
- А вдруг с ней что-то случилось?
- Будет хорошей наукой, - недовольно ворчу, искренне недоумевая, чего она так беспокоится о своей неродной кузине. Особенно, учитывая, что та натворила.
- Эйвар, - Вика делает шаг ко мне и осторожно касается моего локтя кончиками пальцев.
Вика боязливо передёргивает плечами и с опаской косится в окно на чёрную полоску леса.
Челюсти сжимаются, отчего зубы едва не крошатся, а в груди разрастается мерзкое чувство досады. Вика права. Раз притащил эту белобрысую дуру в Змеиную Пасть, надеясь вывести обеих сестричек на чистую воду, значит, я за неё в ответе.
- Сиди дома, я разберусь, - приказываю ей, устало растирая двумя пальцами виски.
- Ну уж нет! Я с тобой, - упрямится Вика,настаивая на своём.
Этого ещё мне не хватало.
- Я сказал нет.
- Я тоже говорю нет, - твёрдо произносит она, расправляя плечи. - Я пойду с тобой, и это не обсуждается.
Демоны! Её безрассудная смелость и решительность сводят меня с ума. Не боится перечить, зная мой непростой характер. В груди разливается крайне неуместное, но такое успокаивающее тепло, какого я ещё никогда не знал.
- Хорошо, - сквозь зубы цежу я, понимая, что спорить бесполезно. - Но ты будешь слушаться меня беспрекословно. Ясно?
Вика кивает, облегчённо выдыхая. От моего взгляда не ускользает, как подрагивают её пальцы. Зато в глазах горит отчаянная жажда действий.
Часть меня хочет запретить и обезопасить. Запереть в комнате, приказав Владушке не выпускать её, пока я не вернусь в усадьбу вместе с Лиззи.
Дурное предчувствие ножом полосует душу на кровавые лоскуты, но мне не дают покоя слова, сказанные ею прошлой ночью.
“Ты собственник и эгоист”
Вика не обвиняла и не пыталась меня оскорбить.
Приняла меня таким, какой я есть.
Не требует от меня невозможного, не просит измениться.
Именно это её спокойное принятие цепляет больнее всего. Видит мою суть, не пытаясь найти то, чего там нет.
Именно сейчас до меня доходит: я злюсь не на Лиззи.
Дело во мне самом.
И в том, чтобы доказать ей - и себе - что я способен быть другим. Что я не чужд благородству. Что могу думать не только о собственных желаниях.
Скрипнув зубами, отгоняю прочь сомнения.
