У него своих двое, а я сбоку припека! Разгонный я. Там чего надо привезти, увезти, на склад сгонять, меня посылают. И на мойку послали, а тут дура эта! И, главное, я не виноват!

– Руки покажи, – ни к селу ни к городу приказал Мишаков. – И ноги тоже.

– Митюшенька, – всполохнулась бабка, – покажи ты ему, чего там он просит! Да говорю я, не наркоман он, не наркоман!..

Внучатый племянник секунду глядел Мишакову в глаза, потом усмехнулся и задрал рукава не слишком чистой толстовки.

Капитан посмотрел.

– А чего в такую жару с длинными рукавами?

– С матерью поцапался. Дома не ночую, а неделю назад, когда поцапался, холодрыга была. И дальше чего?

– Чего?

– Мне штаны при ней снимать? – И он кивнул на Маню. Странно, что он ее заметил, она же невидимая!..

– Валяй, при ней снимай.

Поливанова поспешно отвернулась. Парень запыхтел, стаскивая безразмерные штанищи. Открылись худосочные ноги, бледные до зелени и довольно волосатые.

Маня молниеносно оглянулась. Они понятия не имела, куда нужно смотреть, чтобы определить по ногам, наркоман человек или нет, да и вряд ли разглядела бы что-нибудь, но ей страстно хотелось, чтобы парень не врал! Так хотелось, что даже руки вспотели.

Да и в комнате жарко.

– Говорю вам, товарищ, никакой он не наркоман, боже избави нас от такого горя!..

– Ну, дальше чего?

– Чего?

– Надевать или так стоять?

– Валяй, надевай.

Парень натянул штаны, опустил рукава и только после этого презрительно фыркнул. Фырканье явственно означало – что, съел?!

– Почему ночью пришел? Последний раз спрашиваю!

– Да пил я вчера! Пил! А че? Нельзя?! Я теперь без руля, мне можно! Я с утра пил, потом спал. А денег-то все равно нету! Ну, я к Булке и поехал! Чтоб сегодня отдать!

– С утра пить нехорошо.

– А мне по фигу, чего там хорошо! Работы нет, денег нет, зато хрен есть, жив-здоров, не кашляет, денег требует!..

– Митюшенька, товарищ все правильно говорит, пить нельзя! Затянет тебя, и не выберешься, знаешь, как бывает, когда человек с дорожки сбивается и выправиться потом не может!

– Булка, замолчи!

– Ты приехал, позвонил по телефону, Булка, тьфу ты, Софья Захаровна тебя впустила, так? У подъезда кто-нибудь сидел? – спросил капитан.

– Не, никого не было.

– Ты поел, взял денег и почесал домой. Она тебя на улицу провожала?

– Не, не провожала.

– А дверь? Ты ее закрыл, когда выходил?

– Не, наоборот, открыл! Жарища, а они тут сидят все, как в парной, и в подъезде духота, не продохнешь! Я ее настежь открыл и палкой железной подпер, чтоб не закрылась. Палка у них всегда рядом стоит.

– И у подъезда никого не видел?"

"– Не, не видел. Да уж ночь была, кто там сидеть-то станет! Только молодежь, а у них никакой молодежи нету, одно старичье живет.