Моя дочь тоже напишет заявление. Школа займет сторону Максима и Яны. Предлагайте Стоцким взаимно замять конфликт. Я со своей стороны тоже надавлю. Моя дочь сказала — в школе будут свидетели, которые поддержат своими показаниями нашу версию. Следаку дайте денег, пусть затянет дело и сведет на нет. Экзамены сдать мы Максима отпустим…
— Максим, что происходит? — шепчет мама.
— Меня в армию забирают, мам, — улыбаюсь я истерично.
Веду рукой по волосам.
— Лысый теперь буду, стремный… Капец!
— Как — в армию? — растерянно.
— Ну, ладно, другие же как-то служат. Год всего… Год не восемь.
Прижав ладонь к груди, мама нервно дышит.
— А куда?
— Да здесь, рядом, мам. Километров двадцать за городом.
— Уф… — выдыхает мама. — А мне Яна звонила. Переживает. Сказала ты за нее заступился.
— Да? — улыбаюсь я.
— Аха…
— Ты ей передай… что… я ее люблю.
Мама гладит меня по спине, положив голову на плечо.
— Маленький мой…
— Ма-а-ам! — закатываю я глаза. — Ну чо ты?
— Рядовой… — кивает мне на выход полковник.
Мне отдают куртку. Мама помогает застегнуть. Целую ее в щеку. Иду за полковником. В дверях он разворачивается.
— Ах, да… Господин Шагалов, — обращается к отцу. — Вы бы подчистили там кое-что. А то придет по вашу душу сын в составе СОБРА, неловко получится.
Отец открывает рот, чтобы что-то возразить, но оттянув ворот пуловера, захлопывает его, так ничего и не сказав.
— Валера… — дергает его рассерженно мама.
Дальше я уже происходящего не вижу.
Выхожу на улицу! Солнце режет глаза. Ноздри обжигает холодный воздух. Кайф… Кайф! Свобода!
— Чего лыбишься, Шагалов? Срочка тебе тоже не курорт. Мало не покажется.
— А выходные есть?
— Выходные?! — ведет бровью. — «Военнослужащий, проходящий военную службу по призыву, если на него наложено дисциплинарное взыскание лишается очередного увольнения.» А ты, Шагалов, в самоволке подрался, и в ментовку влетел. Забудь, короче!
— Вот, блин…
Глава 36. Настырная
ЯНАСидя в машине с мамой, перематываю записи с камеры — вижуал-очков, пытаясь отыскать кадры, где виден номер телефона или хоть что-то…
— Что ты делаешь?
— Ищу свидетеля.
— Ян, тебе нельзя так долго напрягать глаза.
— Да, я знаю.
Уже плывет все, и я хреново фокусируюсь.
Снимаю очки, закрываю глаза. Кладу голову ей на плечо.
— Давай я посмотрю, — вытягивает телефон из моей руки.
Взбодрившись от мысли, что мама может увидеть на моем телефоне похабные переписки Шагалова с Марикой, сажусь ровно, забывая про глаза.
— Нет, я сама, — держу крепко телефон.
— Как Мишутка?
— А вот! Звонит! Да?
— Яныч, следаки по ваши души направились. Персонал опрошен.
