— А вы клянетесь всем святым, что у вас есть, что ни один человек не узнает о том, что здесь произошло, — я грозила мужчине пальцем и сурово сверлила его взглядом. Он то смотрел на меня и кивал, то переводил взгляд на Сабрину. А там было на что посмотреть.
Руки ребенка светились светом, словно он шел изнутри нее. А на шее у мужчины сперва по венам полился этот свет, подсвечивая их изнутри, а затем по ним же начало струиться что-то черное. Мы были правы, собака была больна. Это черное скапливалось в сгусток под руками ребенка, а она все вытягивала из него яд, что попал в организм со слюной собаки.
Сабрина резко открыла глаза и посмотрела на меня.
— Это надо сжечь, — я судорожно оглядела помещение.
— Печь, — только лишь и смогла сказать. Я открыла заслонку, а Сабрина бросила внутрь нечто, что извлекла из мужчины. Я закрыла заслонку, и произошел какой-то хлопок, отчего мы все вжали головы в плечи.
— Клянитесь! — я повернулась к мужчине. — Немедленно!
— Я клянусь, что ни словом, ни делом, ни вольным, ни невольным не наврежу ни вам, ни вашей сестре, — скороговоркой произнес мужчина.
— Клянитесь, что не расскажете никому, ни в письме не напишете, никак иначе, — я судорожно пыталась придумать варианты, которыми может воспользоваться мужчина, чтобы обойти клятву."
"— Не волнуйся, он не расскажет, — Сабрина приблизилась к мужчине, и тот испуганно посмотрел на меня, словно искал защиту. Честно говоря, у меня у самой по спине мурашки поползли от того, как все это выглядело жутковато. Девочка прикоснулась к одной из ран мужчины, и он расширил глаза. Я не знала, что он чувствовал в этот момент, но что-то из-за чего у него даже зрачки расширились. И сам он выглядел как человек, который терпит сильную боль.
— В вас нет яда, — наконец-то произнесла сестра. — Ваши раны легче лечить.
Девочка отошла от мужчин, слегка пошатываясь. Вот же упертая засранка, все силы потратила! Еще бы! Весь день она бегала и помогала мне с кафе, при том старалась наравне со взрослыми. А сейчас отдала все силы, чтобы вылечить совершенно незнакомых, посторонних ей мужчин, которые не исключено, что могут навредить нам же за это. Какой же самоотверженный ребенок. Я обняла девочку и подхватила на руки.
— Я отнесу сестру наверх, а вы лежите, — скомандовала я пациентам.
Я поднялась в нашу комнату на руках с ценной ношей. Раздела Сабрину и уложила в постель. По-хорошему ребенка надо плотно накормить, чтобы были силы восстановиться, но она уснула, и будить я ее не буду. Прикрыла одеялом и поцеловала малышку.
Мужчины внизу уже почти пришли в себя. Они, естественно, не послушались меня и слезли со стола, уселись на стулья за столиком в углу кухни. Это было излюбленное место дядюшки-плотника. Он там любил посиживать и рассказывать какие-то байки.
