Что, впрочем, не помешало ей на следующий день сообщить нам еще более поразительную новость:

— Ах, ваша светлость, знали бы вы, что за глупость совершила мадемуазель де Камбер!

Его величество еще не признал ее своей дочерью, и о подлинном происхождении Вероник во дворце почти никто не знал.

— Она отправилась в Шерритон, чтобы ухаживать за его светлостью! Как можно было так пренебречь опасностью? Надеюсь, вы запретите ей возвращаться в Мериду?

Поступок Вероник меня тронул. Мне и раньше казалось, что она испытывает симпатию к де Клермону, теперь же в этом уже не было никаких сомнений. Вот только что принесет ей это чувство?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Столичные медики делали всё, чтобы не допустить распространения чумы в Мериде, и надо признать, добились в этом серьезных успехов. По крайней мере, той тягостной картины, что была в Лакруане, здесь не наблюдалось.

Натали и бабушка тоже почти не выезжали из своего особняка. Правда, бабушка однажды прервала вынужденное затворничество — когда отправилась на похороны маркизы де Пуарье. Бедная старушка Дениз оказалась одной из жертв этих тяжелых дней.

Но время шло, и чума отступала. Пошел на поправку герцог де Клермон. В городе стали открываться магазины и театры, а светские дамы стали приглашать гостей на свои приемы.

День нашей с Лэнсом свадьбы был, наконец, назначен, и оба дворца — и малый, и большой — погрузились уже в праздничные хлопоты.

Глава пятьдесят седьмая, в которой Марго становится принцессой

На мне было белое платье, украшенное тончайшими кружевами и золотой вышивкой. И кружева, и вышивка были настолько искусными, что я не удержалась и несколько раз провела по ним ладонью, чтобы убедиться, что вся эта красота мне не снится.

— Вы восхитительны, ваша светлость! — мадемуазель Бланш не переставала отпускать мне комплименты. — Его высочество будет в восторге! Этот крой платья очень вам идет — он подчеркивает вашу тонкую талию.

Несмотря на то, что этот вариант платья был гораздо более приличным, чем тот, что мы обсуждали с кутюрье изначально, мне всё равно казалось, что оно слишком откровенно, и когда я надела его, то почувствовала себя не в своей тарелке.

Но Вероник поддержала Бланш:

— Это самое красивое платье из всех, что я когда-либо видела!

Напрасно я надеялась, что месье Сезан в день свадьбы не станет докучать мне своим присутствием — он прибыл во дворец, чтобы полюбоваться плодами своего труда, и теперь сдувал с кружева несуществующие пылинки.

— Ваша светлость, позвольте мне самому надеть на вас колье!

А Бланш помогла мне надеть серьги.