— Ваша бабушка? Где она?

— Она осталась в замке, — еще тише сказала Анабель. — Она велела мне уезжать. У нас осталась только одна карета, и в ней могла уехать только одна из нас. А бабушка уже была больна. Мы не могли рисковать.

Я начал понимать.

— Так ваша сестра отправилась за ее светлостью? Одна?

— Ее сопровождает наш слуга — тот самый, с которым прежде ездила я.

Я поднялся.

— Ваше высочество, вы уже уходите? Я надеюсь, вы не считаете, что я в чём-то виновата? — она правильно определила мое неудовольствие. — Я не могла поступить по-другому! Я думала не только о себе, но и о вас, и об Асландии!

Я обернулся с порога:

— Мне кажется, мадемуазель, вам еще рано думать об Асландии.

Я вызвал к себе месье Дюрана, как только вернулся в столицу.

— Я не могу требовать, чтобы за моей невестой отправились именно вы — вы сейчас нужны во дворце. Но я прошу вас отправить в Лакруа самого лучшего из ваших учеников.

— Не беспокойтесь, ваше высочество! — быстро понял меня врач. — Я отправлю туда флорентийца Антонио. Способный малый. Не сомневаюсь, если я решу отойти от дел, именно он сможет занять мое место.

Я взглядом поблагодарил его, но моя тревога не уменьшилась ни на грамм.

Глава сорок седьмая, в которой Марго приезжает в Лакруа

— Задерните занавеси на окнах, — посоветовал мне возница, когда мы приблизились к городку Лакруан. — Не нужно вам смотреть на это, ваша светлость.

Но я подавила малодушное желание поступить именно так и, напротив, прильнула к стеклу.

Я знала этот город как свои пять пальцев, но сейчас не узнавала его. Некогда шумные вымощенные брусчаткой улочки опустели. Витрины лавочек покрылись пылью и уже неспособны были никого к себе приманить. А когда я увидела лежавшие на тротуаре останки человека, то в ужасе отпрянула от окна.

Кучер подстегнул лошадей, и мы пролетели по городу так быстро, как только смогли. Я жаждала и страшилась увидеть замок Лакруа."

"Нас не встречали слуги у ворот за разводным мостом. Никто не бросился к карете с возгласами приветствия. И парадные двери, и двери в подсобные помещения были заперты. А вот двери конюшни были распахнуты настежь. Мне стало страшно.

Я выпрыгнула из кареты раньше, чем кучер протянул мне руку. Взбежала по ступенькам крыльца, открыла тяжелую кованую дверь, пожаловавшуюся мне печальным скрипом.

— Ваша светлость! — моя старая нянька появилась в холле со свечой в руках. — Зачем вы здесь?

Во взгляде ее радость от встречи была смешана с глубоким укором.

— Не надо было вам приезжать.

— Где бабушка? — я не стала слушать упреки. — Она здорова?

Нянька горестно покачала головой:

— Она в малой гостиной, у камина. Там, по крайней мере, тепло.

На второй мой вопрос она не ответила.

Я бросилась в малую гостиную. И в холле, и в коридорах было темно и холодно.