Было почти невозможно поверить в то, что за столь короткое время цветущий замок превратился в свое жалкое подобие. И где, в конце концов, слуги?

Я замерла на пороге. Бабушка сидела у камина, протянув к огню тонкие руки.

— Маргарита, ты топчешься как стадо лошадей!

Я только сейчас поняла, насколько она была стара. Седые волосы были уложены слишком небрежно для нее (не хватало любимой горничной), а платье было непривычно простым.

Но я даже обрадовалась, что она встретила меня знакомым поучением.

— Прошу прощения, ваша светлость! — весело сказала я. — Но я так спешила вас увидеть!

— Ни в какой ситуации не следует забывать о хороших манерах! — произнесла она с назиданием.

— Разумеется, ваша светлость! — послушно согласилась я.

Я подошла чуть ближе и только тут увидела слёзы в ее глазах. И взгляд ее был незнакомым, без обычной надменности.

Я опустилась на колени перед ее креслом, и бабушка обняла меня — неожиданно крепко. И всё-таки я почувствовала, как дрожали ее руки.

— Я очень рада тебя видеть, Маргарита! — она, наконец, сказала то, что я мечтала услышать от нее так много лет. — Но ты не должна была приезжать.

Я расположилась рядом на низенькой скамеечке и с деланной беспечностью спросила:

— Это почему же?

— Ты всё прекрасно понимаешь сама. Ты уже видела Лакруан, или вы объехали его стороной? Люди мрут как мухи — прямо на улицах. И голодают. Мы с Луизой отправляли продовольствие в город, пока могли. Но у нас самих почти ничего не осталось. Запасов хватит недели на две, не больше. И мы ждём, когда же они придут сюда сами.

— Кто придет? — не поняла я. — И где наши слуги?

— Горожане, — пояснила она. — Из Лакруана уже сбежали все, кто мог. Лавки давно разграблены. В нашей провинции не осталось ни одного доктора, который мог бы хоть как-то помочь больным. Месье Тьери лечил заразившихся кровопусканием и пиявками, но эффект это имело совсем не тот, на который он рассчитывал. И когда он заболел сам, то это признал, но было уже слишком поздно. А слуги… Некоторые умерли, другие ушли к своим семьям в деревню. Здесь остались только Луиза и конюх Жером. Да, ты, может быть, заметила уже — лошадей у нас не осталось. Их украл и продал наш бывший управляющий — он думал, мы не узнаем об этом. Нужно будет сказать Жерому, чтобы ваших он завел хотя бы в оружейную — там более прочные ворота.

— Неужели, всё настолько плохо? — ужаснулась я. — Прежние лакруанцы любили и почитали герцога.

Бабушка горько усмехнулась:

— Они еще не пришли в замок только потому, что думают, что твой отец наложил на ворота заклятие, и всякий, кто придет сюда не с миром, превратится в ледяной столб. Но однажды они поймут, что это — не более, чем легенда. Или голод будет сильнее страха.