И прошу сорвавшимся от слёз голосом:
— Уходи, Артур. Прямо сейчас. Уходи.
Он убирает мою руку, прижимает ее к своим губам, а минутой позже исполняет мою просьбу.
Но, после того как он уходит, мне не становится лучше. Так и хочется вырвать сердце из груди, потому что оно болит.
По нему болит...
Глава 23. Мягкой посадки
Проходит год.
Ровно двенадцать месяцев нашего копарентинга Сары, а также нашего с Артуром оттачивания навыка общения.
И у нас получается. Нейтрально, уважительно и соблюдая меры приличия, мы с ним общаемся каждый день. Строго об интересах нашей дочери и связанных с родительством моментах.
Дочь идёт в школу, я на работу, а Грозовой принимает в свои руки бразды правления бизнеса, выстроенного ещё его отцом.
И жизнь продолжается, вернее, в моём случае — начинается. Потому что я больше не на чужбине с младенцем на руках, а рядом с матерью в родном городе, и карьерные перспективы начинают наклёвываться.
В общем, всё хорошо.
Хорошо же, правда?..
Особенно если не думать про Артура. И про наш последний с ним разговор, который, несмотря на время, сохранился в моей памяти как ярчайшее воспоминание.
Сердце сжимается каждый раз, когда я думаю о нём.
Я понимаю, что с этим надо что-то делать… Но что?
Что делать, если сердце любит?
И сопротивляться этим чувствам становится всё тяжелее, потому что, без преувеличения, Грозовой стал другим человеком.
Хотя, казалось бы, перемены — это не то, что может случиться со зрелым мужчиной. Личность уже сформировалась, как и моральный компас.
А потом я смотрю на себя и понимаю, что сама за последний год сильно выросла, стала мудрее, а главное — спокойнее. Намного спокойнее.
Мной больше не командует тот эмоциональный раздрай, с которым я жила много лет.
Но даже это всё равно не заполнило зияющую дыру в моём сердце. Сколько бы я ни пыталась себя занимать семьёй, работой, хобби… дошло даже до того, что я в спортзал стала ходить по вечерам — ничего из этого не помогает.
Я всё отгоняю от себя ответ на вопрос, в чём именно моя проблема…
А потом Артур подъезжает к дому, выходит из машины и с Сарой за руку заходит во двор.
Только в такие моменты я чувствую, как пустота внутри меня исчезает, и мне хочется жить, дышать полной грудью, петь и танцевать от счастья.
В один из таких дней Грозовой привозит домой дочь и задерживается на пороге.
Внешне я сохраняю спокойствие, но внутри сгораю. Мне кажется, что он сейчас скажет что-то важное, либо я сама сорвусь и скажу ему о том, что чувствую.
— Марьяна, я хотел с тобой поговорить.
Он вроде бы спокоен, а глаза горят, блуждая по моему лицу.
— Я тебя слушаю.
— У меня намечается рабочая поездка, — нехотя произносит он. — И какое-то время я не смогу видеть Сару.
