Рыцарь Семи Королевств (сборник)

Когда его подняли, он был в грязи с головы до ног.

– Бурый дракон! – крикнул кто-то. По двору пробежал смех, и свет зари омыл Белые Стены.

Как только Дунк и сир Кайл помогли Боллу слезть с коня, где-то затрубил горн, и часовые на стенах отозвались тревожными криками. Из утреннего тумана к замку шло чье-то войско.

– Выходит, Эг не соврал, – сказал удивленный Дунк сиру Кайлу.

К Белым Стенам двигались знамена лорда Моутона из Девичьего Пруда, Блэквуда из Древорона, Дарклина из Синего Дола. Из подвластных короне земель пришли Хэйфорды, Росби, Стокворты, Масси, солдаты самого короля с тремя королевскими гвардейцами во главе и триста Вороньих Зубов, вооруженные длинными чардревными луками.

Сама Безумная Данелла Лотстон выступила из своего страшного Харренхолла; черная броня облегала ее, как стальная перчатка, по плечам струились рыжие волосы.

На восходящем солнце блестели пятьсот пик и вдесятеро больше копий. Над изобилием ярких стягов реяли два королевских дракона на черном поле: красное трехглавое чудище короля Эйериса и белый, выдыхающий алое пламя.

Значит, воевода все же не Мейекар, понял Дунк.

Герб принца из Летнего Замка – четыре трехглавых дракона, символ четвертого сына; одинокий белый дракон указывает на десницу короля, лорда Бриндена Риверса.

Во главе войска шел сам Красный Ворон.

Первый мятеж Черного Пламени угас в крови на Багряном Поле, второй кончился пустой похвальбой.

– Нас не сломить, – возвестил со стены Молодой Дейемон. – Дело наше правое. Мы прорубим себе дорогу сквозь их ряды и пойдем на Королевскую Гавань! Трубите, трубы!

Лорды, рыцари и латники, перешептываясь за его спиной, потихоньку уходили к конюшням, к калитке или в укромные места, где надеялись отсидеться.

Когда Дейемон поднял над головой меч, всем стало ясно, что это вовсе не Черное Пламя.

– Здесь будет новое Багряное Поле, – посулил он.

– Не пошел бы ты, пиликалка, – ответил на это седовласый оруженосец. – Я хочу пожить еще малость.

В конце концов Дейемон Второй выехал из замка один и вызвал на бой Красного Ворона."

"– Я сражусь с тобой, с трусливым Эйерисом или с любым бойцом, которого тебе будет угодно назвать. – Но его попросту окружили, стащили с коня и наложили на него золотые оковы, а стяг его бросили в грязь и сожгли.

Дым от горящего знамени был виден на многие лиги вокруг. Единственная кровь, пролившаяся за день, принадлежала человеку лорда Вируэлла: он стал похваляться, что был одним из глаз Красного Ворона и скоро будет вознагражден. «К новой луне я буду валяться со шлюхами и пить дорнийское красное, – успел сказать он, и рыцарь лорда Костейна рассек ему глотку со словами: «Отведай-ка этого. Не дорнийское, зато красное».