Несколько перефразируя известный стих, скажу: тебе пора за дело приниматься, а его удел – катиться дальше, вниз.
– Если я брошу Олега, он погибнет. Не жестоко, ли это будет?
– Нет, по-моему, не жестоко. Гораздо страшнее, если, запутавшись в семейных неурядицах, вы погибнете оба. Кстати, свое решение тебе не навязываю. Это всего-навсего мое мнение, – сделав ударение на слове «мое», сказал Айрапетов, подошел к столу и улыбнулся. – Давай, Олечка, как говорят бизнесмены, выпьем за успех будущих предприятий.
– Что вы! – смуглянка торопливо поднялась. – У меня отвратительное настроение, я испорчу вам беседу.
Она решительно пошла к выходу. Игорь посмотрел на Антона и словно угадал его желание: продолжить разговор без свидетелей. Когда он проводил смуглянку и вернулся в комнату, Антон встретил его вопросительным взглядом.
– Вы удивлены? – спросил Игорь.
– Не могу сообразить, добро вы сделали или зло, – ответил Антон.
– На мой взгляд, добро, – выделив ударением слово «мой», убежденно сказал Айрапетов. – Чем быстрее Ольга развяжется с Олегом, тем раньше сможет по-настоящему заняться медициной, где ее, бесспорно, ждет блистательная карьера.
– Но ведь это вчера из-за вас Олег так блистательно попал в вытрезвитель.
– Я всего-навсего написал шутливую записку. Если, прочитав ее, Олег оказался идиотом, не способным думать, то тем самым только ускорил разрыв, который непременно произойдет у него с Ольгой.
– Они могли помириться, если бы вы еще и сегодня не вмешались.
– Олег не стоит Ольгиного мизинца. Он изменяет ей на каждом шагу. Когда вижу, что подонок губит талантливого человека, не могу по-мещански созерцать. Хоть расстреляй меня за это. – Айрапетов, откидывая со лба прядь волос, энергично вскинул красивую голову и удалился на кухню. Вернулся оттуда быстро. Ставя на стол бутылку шампанского, весело улыбнулся: – Пора, по-моему, перейти к официальной части, ради которой мы встретились. Отложим дискуссию о добре и зле до лучших времен.
Антон ладонью накрыл свой стакан.
– Разговор будет серьезным, – он помолчал и посмотрел Айрапетову в глаза. – Могу я рассчитывать на вашу откровенность?
На лице Игоря мелькнуло недоумение.
– Мне всегда близок язык настоящих джентльменов.
Антон задумался. Перед ним сидел умный, обаятельный тридцатилетний парень. Материально обеспеченный, без пяти минут, как говорил Степан Степанович, кандидат медицинских наук, превосходно разбирающийся в психологии людей и удивительно легко, вроде бы мимоходом, управляющий их поступками. Совершенно неожиданно в сознании Антона возник забитый народом до предела зал судебного заседания. На скамье подсудимых – Мохов и Остроумов.
