– Очевидно, – сказал Римо, – я Римо Пелхэм, мне тридцать лет, и я новый полисмен Брюстер-Форума. Меня прислали вместо человека, который недавно уехал.

– Значит, вы наш новый сотрудник по безопасности. Вы замените мистера Маккарти, который хватанул смертельную дозу?

– Смертельную дозу?

– Да. Он принял сверхдозу героина. Можно назвать это проблемой наркотиков? Я имею в виду, что если человек принял смертельную дозу и умер, возникает ли проблема? Для него это, скорее всего, уже не проблема.

Римо пригляделся повнимательнее. Нет, она не карлица. Может, на ребенке спрятан репродуктор?

Стефани Брюстер шаловливо улыбнулась.

– Вы удивлены, потому что я привнесла в реальность новое измерение. Считается, что шестилетние девочки не бывают такими развитыми. Не по годам развитыми, как говорят, а я развита, и поэтому столкнусь с проблемами, когда вырасту, если не смогу адаптироваться в своей возрастной группе. Так говорит папа. Кроме меня только моя сестра, Ардет, ей пятнадцать, тоже развита, но она приспособилась. Вот и я приспособлюсь. Правда?

– Думаю, что да, – сказал Римо.

– Вы хотите видеть папу?

– Да.

– Я вам покажу, где он, если вы сначала поиграете со мной в летающую тарелочку-фрисби.

– А, может, ты сначала покажешь, где папа, а потом мы поиграем?

– Нет, потому что, если мы сначала поиграем в фрисби, то поиграем наверняка. А если потом, то, может быть, поиграем, а может – и нет. Вам не кажется, что реальность имеет гораздо больше смысла, чем обещания? Особенно обещания тех, кто старше восьми лет.

– Я и сам никогда не верю никому старше восьми, – сказал Римо. Да, когда над тобой подавляющее превосходство, то ничего не попишешь.

– А у вас есть фрисби?

– Боюсь, что нет.

– Но вы же обещали, что поиграете со мной во фрисби, а если у вас ее нет, то как же мы будем играть?

Редкие бровки нахмурились, уголки рта поползли вниз. Голубые глаза наполнились слезами. Девочка топнула ножкой.

– Вы сказали, что поиграете со мной, а не играете. Вы сказали, что поиграете, а у вас нет фрисби. А как же мы будем играть во фрисби, если ее нет? У меня тоже нет фрисби.

Тут Стефани Брюстер закрыла лицо ручонками и заплакала, как шестилетняя девочка, которой она и была на самом деле. Римо взял ребенка на руки, прижал к себе и пообещал фрисби.

– А глаза руками тереть не надо, это вредно.

– Я знаю, – всхлипнула Стефани Брюстер. – Слизистая оболочка глаза очень чувствительна к раздражению.

– Сказать тебе корейскую поговорку?

– Какую? – осторожно спросила Стефани, цепляясь за свое несчастье на случай, если предлагаемое окажется вдруг менее ценным, чем проливаемые слезы.

– Три глаза только локтями.

– Но ведь потереть глаз локтем не получится.

Римо улыбнулся. А Стефани засмеялась.

– Поняла, поняла! Глаза вообще не надо тереть.