Почему?
У меня возникает подспудное ощущение, что она знает нечто такое, о чем не догадываюсь я. И это самое «нечто» дает ей весомые причины для беспокойства.
— Просто у Леры слабое здоровье, — она шмыгает носом. — Мало ли что могло случиться…
— В каком смысле слабое? — недоумеваю.
Эта информация — как удар обухом по голове. Впервые слышу, что у Грановской неладно со здоровьем…
— Ну знаешь… — она запинается. — Я не уверена, что могу тебе сказать…
— Что сказать?! — начинаю нешуточно нервничать.
От ответа ее спасает внезапное появление Матвеева.
— На цокольном ни души, — тяжело дыша, произносит он.
— Мы идем на второй, — говорит Диляра. — Проверим комнату с верхней одеждой. ___
Глава 41
Тимур
Последний лестничный пролет минуем молча. Сосущее чувство тревоги усиливается и достигает пика как раз в тот момент, когда я порывистым движением распахиваю дверь мансардной комнаты.
Лера лежит на полу. Маленькая и трогательно-беззащитная. С разметавшимися по паркету волосами. Ее ладошка сложена под щекой, и оттого может показаться, что она спит. Но моя встревоженная интуиция вопит, что это не сон. Она без сознания.
Когда я падаю перед Грановской на колени и подтверждаю свои опасения, внутри меня что-то взрывается. Что-то большое и горячее. Рвет жилы. Расхреначивает кожу, как скорлупу. Доводит кровь до температуры кипения.
Это больно, будто агония. Но больнее всего бессилие, которое я ощущаю каждой клеточкой тела, каждой фиброй души.
— Что с ней?! — орет Матвеев, грубо тесня меня плечом. — Почему она в отключке?
Неожиданно взгляд цепляется за валяющийся неподалеку прибор, чем-то напоминающий пейджер. Гадаю, что это такое, но ровно до тех пор, пока не замечаю крошечную тест-полоску, лежащую рядом. Кажется, этим обычно замеряют сахар…
— Ало, скорая? — на заднем фоне слышу истеричный голос Диляры. — Приезжайте скорее! — на секунду она замолкает, а затем сбивчиво выпаливает. — Я не уверена, но кажется, это приступ гипогликемии, она пользовалась инсулином… Да, без сознания. Я не знаю, мы только что ее нашли… Да, диабет первого типа.
Что, мать вашу?..
После этих слов мне напрочь отсекает слух. Голову затягивает пронзительным звенящим эхом: диабет-бет-бет, диабет-бет-бет… Оно нарастает, вибрирует, заполняет собой черепную коробку. Ядовито пульсирует, вызывая паническую мигрень.
Впадаю в ступор, напоминающий анабиоз. Вроде живу, вроде дышу, но сердце как будто не бьется. И мыслей как будто нет. В башке — галимая пустота. В душе — вакуум небытия.
— Адрес! — кто-то трясет меня за плечо. — Тимур, какой здесь адрес?
На автомате называю улицу и дом. Каким-то чудом эта информация всплывает в памяти. А затем вновь мысленно возвращаюсь к новости, которая буквально вышибла меня из реальности.
