— Кто же от такого откажется… — пробормотал он опухшими губами.

— Что? — переспросил парень, и гадко прищурился. — Бормочет что-то. Нервы сдали?

Ненадолго его оставили в покое.

Наполовину закрыв веки, Андрей лежал на бетонном полу, и наблюдал за ними. Звонили Богданову или приближенному: молчание возымело силу. Его избили, но вытянуть ответы не смогли. Теперь нужны инструкции.

— Ладно, — сказал охранник, закончив разговор. — Где прячешь семью? Их сюда привезут, этого хочешь?

Парализующий страх, словно яд, растекся по венам.

Адреналин в крови призывал действовать, а он лежал, отвернув лицо в сторону, и думал о ней.

Лена-Лена…

Маленькая, красивая девчонка, с которой он познакомился лишь для одного — для постели, а она без спроса родила ребенка. Избитый, с заплывшими глазами и тонущий в боли и безнадеге он только сейчас понял, что действительно полюбил эту девчонку. Так сильно, что не скажет ничего, даже если разрежут на куски.

Про Глодова — может быть. Про нее просто нет.

Пусть режут."

"Его захлестнуло незнакомое ощущение пьянящей животной привязанности, из-за которой умирают и терпят пытки. Пугающая, но искренняя любовь к той, без которой просто плохо.

И от этих чувств он сходил с ума.

Что не выдержит издевательств и ему влезут в голову, как когда-то. По молодости и неопытности он оговорил себя после многочасовых пыток, сдался и дал на себя компромат. На долгие годы позволил собой помыкать и огромной ценой исправил ту ошибку. Это теперь навсегда в душе: тонкой тенью, паутинкой, затянувшей сердце — недоверие к себе.

А она бы и за это его простила.

Если из него вытянут адрес против воли…

Адская смесь любви и черного страха заставила его броситься на них, хотя это было абсолютно бессмысленно.

Его остановили ударом ноги.

Рухнув, Андрей заставил себя успокоиться. Обуздал взрыв эмоций, вызванный угрозами. Они угрожают, чтобы раскололся. И все. Семью только для того упомянули, потому что избиение ничего не дало.

Сам по себе он Богданову не нужен. Просто попал между молотом и наковальней. Им нужен Глодов. Его смерть отделяет Богданова от желанной цели. Говорить о нем рисково, но от семьи их нужно отвлечь.

— Я с Глодовым разбежался, — выдавил Андрей, когда его заставили встать и прижали к стене. Перед собой он держал нетравмированную руку, чтобы успеть отбить удар, если что. — Из-за того, что Исаева у него отбил…

— Зачем ему Исаев?

Андрей замешкался. Правду сказать страшно, но ведь снайпер мог расколоться и растрепать, что сам предлагал новую личность. Хотя вряд ли… Вряд ли.

— Не знаю точно… — он сплюнул кровь. — Мы работали, пока я Исаева не забрал. Хотел обратно ему продать. Мы созванивались, да я передумал.

— Почему передумал?

— Мутно было…

— Ты че врешь? — разъярился парень.