Андрей получил удар в живот. Открыл рот, не в силах вдохнуть и несколько секунд таращился на лампу под потолком.

— Зачем организовал встречу с Исаевым? — еще один удар прочистил ему мозги до кристальной ясности. — Ты оглох?

— Исаев обещал новые документы… — просипел он, поняв, что в деньги никто не поверит. — Новую… новую…

От боли он не смог договорить.

— Выведу на Глодова, — выдохнул Андрей. — Отдам взамен…

— Торговаться просили? — беззлобно переспросил охранник, но бить не стал. — Заткнись.

Отпустил и Андрей съехал по стене. Один ушел — докладывать хозяину, второй остался.

Об этой передышке он мечтал.

Ему даже дали воды. Глотнув из горлышка, он осмотрелся, пытаясь хоть какие-то сведения выудить из обстановки. Охранник один, но вооружен.

Искусанная рука почти не ощущалась и сильно дрожала.

Минут через сорок вошел пожилой мужчина с сумкой в сопровождении охраны. Сумку поставил на пол и присел на корточки, глядя на Андрея глубоко ввалившимися, какими-то старческими глазами, хотя ему лет шестьдесят от силы было.

— Ну и что у нас? Раздеться можете?

Врач.

Он напрягся: его палач бы меньше испугал.

— Разденьте, — велел врач. — И помойте его. Работать невозможно.

Андрей постарался раздеться сам, но рука плохо слушалась. Больше всего врача заинтересовало прокушенное плечо. С бедром было лучше, а вот плечо — в лохмотья. Его отвели в соседнюю комнату и загнали под душ — с обычным жестяным поддоном и шлангом. Вода была чуть теплая, он мгновенно продрог, но встряхнулся. Из одежды дали старую футболку и тренировочные штаны. Обувь забрали.

Затем врач осмотрел еще кровоточащие раны.

— Будем зашивать. На лицо тоже надо накладывать швы, — предупредил он Андрея, словно тот пациент.

Дольше всего провозился с рукой. Под местной анестезией почти не больно — препараты хорошие и их не жалели. Андрей рассматривал врача, не личный ли доктор Богданова? На лице швы наложили в двух местах: бровь, скула.

— На роже сколько швы пробудут? — спросил наблюдавший за этим охранник.

— Дней пять… Плечо дольше. При условии, что бить не будете.

— Плечо не интересует, — буркнул охранник.

Пять дней. Они будут ждать пять дней. Все это время она будет одна с ребенком. А его будут держать здесь. Богданов готовился к какому-то плану. Разгадать его Андрей не мог, но знал, что на сто процентов его убьют потом. Но пять-семь дней есть точно.

Врач вышел, охрана свалила вместе с ним. Лязгнув замком, закрылась дверь — он остался один. Подвальная комната напоминала камеру. Обошел ее, как зверь, принюхивающийся к новой клетке, огляделся. Санузел, стул, кровати нет. Под потолком — две камеры.

К нему пришли через несколько часов.