В коттеджном поселке минивэн въехал за ворота особняка, закрытого тенью высаженных на участке деревьев, и остановился.
— Я никуда не пойду! — испугалась я, когда дверь распахнули.
Но меня бесцеремонно схватили под руки, как немощную и вытянули наружу. Перед тем, как войти в дом, мне ладонью закрыли глаза.
— Порог, — предупредил похититель."
"У него оказался низкий, но хорошо поставленный голос, словно он привык говорить с трибуны. Я переступила порог, сделала несколько шагов на ощупь. Я ничего не видела, хотя свет проникал сквозь ладонь с неплотно сомкнутыми пальцами, поэтому обострились другие чувства. В доме пахло чистотой — так пахнет в дорогих и новых домах. Никаких домашних запахов: еды или выпечки, здесь пахло так, словно жили наездами и дом как раз был готов впустить жильцов, благоухающий и чистый, но безжизненный. Тишина. Такая благородная тишина появляется в больших и пустых домах с хорошей изоляцией. Ничего постороннего, так и ощущается застывшее время.
— Лестница, — меня вели наверх.
Я поднялась на второй этаж, мы свернули и только перед дверью с глаз убрали ладонь. Что от меня скрывали на первом этаже?
Дверь была сплошной, белой и с позолоченной ручкой. Замок отперли, и меня втолкнули в светлую комнату.
Я споткнулась, обернулась, но дверь захлопнули. Перед ней стоял здоровяк, сложив руки перед собой: кисть одной руки он держал на запястье другой, как профессиональный телохранитель из кино.
— Зачем меня привезли?
— Сядьте. С вами сейчас поговорят.
— Кто? — я пятилась от него, пока икры не коснулись чего-то мягкого. — Зачем я вам?
Я помнила, о чем говорил Градов: Глодов принял беспрецедентные меры, чтобы выследить меня, найти и похитить. У меня дрожали поджилки. В том, что это люди Глодова, я ни капли не сомневалась.
— Сядьте! — охранник разозлился. — Не разговаривайте!
Позади меня стоял бежевый диван, еще здесь был столик: очень похоже на приемную в больнице. В противоположной стене — две одинаковые двери рядом. Без них я бы чувствовала себя хуже — словно меня замуровали.
Я опустилась на диван.
Обхватила плечи, и уставилась в пол.
На столике валялось несколько журналов — они усилили впечатление от приемной. Словно я жду приема у какого-нибудь стоматолога или вроде того. В коричневой вазе стояла искусственная ветка с цветами.
Не похоже на допросную.
Но я не обольщалась.
И тем, что меня не били, обращались на «вы» и даже отвечали на некоторые вопросы, не обольщалась тоже.
У Власова меня тоже держали в неплохих условиях: в шикарной обстановке с дорогой мебелью и большим окном. В целом вежливо разговаривали, даже пригнали ко мне врача с аппаратом УЗИ, и неплохо кормили. А потом решили, что в воспитательных целях мне нужно отрезать палец.
