"

"Глаза Андрея расширились — я впервые видела такую реакцию. Обычно он носит маску — нейтрально-дружелюбное выражение. Или становится неживым и уставшим, когда настоящий. Удивление и безумный страх в глазах я видела впервые.

— Он вас трогал? — речь чуть-чуть съехала, став неразборчивой.

Я покачала головой и опустила глаза, вспомнив картинку, как снайпер, заметив, что я принимаю душ, решил самоудовлетвориться, прежде чем уйти.

Об этом даже думать стыдно.

— Нет…

Он крепко обнял меня, прижав к себе — как будто мог меня потерять. Раньше он меня от всех скрывал. Прятал, как хищник прячет логово с детенышами, чтобы не разорили. Я оторвалась от плеча, чтобы взглянуть в глаза.

— Как он выглядел? — спросил Андрей.

— Около тридцати, немного выше тебя и плотнее. Глаза зеленые, русый, — я подробно описала черты лица. — Я его нарисовала, рисунок в телефоне остался. Ты его знаешь?

Андрей покачал головой.

— Раз ты здесь, это связано с тобой, — сказала я. — Ты понимаешь, что происходит?

Глава 16

Андрей встал и закурил.

Я смотрела, как он ходит по комнате, обдумывая версии. Мои слова натолкнули его на что-то. Взгляд рассредоточился.

— Кое-что понимаю.

Я ему не мешала. Пока он думал, огляделась: уютная спальня, но не жилая. Обстановка дорогая. Двуспальная кровать из нейтрального бело-розового велюра, белые плотные шторы, светло-бежевый ковер. Чтобы убирать такой дом — нужны помощницы по хозяйству. Это его дом? Дымом не пахло, пока он не закурил. Новое жилье.

— Сможешь нарисовать его еще раз? — спросил Андрей.

Я кивнула. Он приоткрыл дверь и крикнул вглубь дома:

— Принесите альбом и карандаши для рисования, — и добавил, когда переспросили. — Да, ты не ослышался. Принадлежности для рисования.

— Прямо сейчас? — спросила я, когда он закрыл дверь.

— Надо, голубка, — сказал он.

Я застыла: голубкой он ласково называл, когда я была в родах. Измоталась, перепугалась до смерти, рожая Анечку, а он меня подбадривал: «Давай, голубка, ты сможешь».

— Расскажи все еще раз.

Я стройно изложила историю с самого начала: как засекла отблеск от оптики снайпера, как мы столкнулись, как я пряталась.

— Он за тобой следил, — заключил Андрей. — Пытался заставить меня действовать. Черт. Он про меня догадался.

Я заметила, он стал лучше говорить — тренировка, наверное. Когда мы встретились, после тюрьмы, полностью разбитый, он говорил с трудом. Не особо и пытался, чаще курил и отмалчивался.

Он вновь присел передо мной на корточки, зажав сигарету в зубах. Дым лез в глаза, Андрей прищурился.

— Он пытается добраться до моего заказчика. Перестрелял его партнеров, долго за ним охотится. Он догадался, что я его прикрываю. Сволочь. Ждал, как буду действовать, если впутать вас…

Андрей нахмурился.