— Ну и что? Что было дальше?
— А дальше… дальше меня наказали, сказали, ты не имела права скрывать это «безобразие», а его в лучшую клинику в Швейцарию.
— На тебе злость сорвали?
— А что еще оставалось? Конечно, сорвали. Меня под замок, его в психушку, и все.
— Что все?
— Все стало по-прежнему. Марат — Центр Вселенной, он болен, ему нужно больше внимания. Его надо спасать, заботиться… А он ничтожество! Понимаешь, Сонька, он нич-то-же-ство! Слюнтяй! Я ему дозу принесла, он снова сел. Даже не задумался. Тут же въехал.
— Он был такой глупый?
Рената пожала плечами:
— Он был слабохарактерным. Аморфным, как плесень. У него даже слюна потекла, когда я ему дозу принесла. Представляешь, сидит, и слюни текут. Фу, падаль…
— Это было в первый раз или во второй? Я слышала его лечили дважды…
— И в первый, и во второй, — задумчиво произнесла Рената, невидящим взглядом таращась в угол. Она вся ушла в прошлое.
А я была в настоящем прикована к столбу и просто каменела от ужаса. Что я ей — она убила своего брата. Я почти не сомневалась, вопрос был в одном — случайно или намеренно Рената это сделала? Она знала, что принесла брату сверхдозу?
Думаю, да. Такая ненависть искала выход.
Видимо в лице моем что-то такое промелькнуло, Рената перехватила это выражение и усмехнулась:
— Думаешь, я чудовище, да? Принесла дозу… убила…? Нет, Соня, я ему в вену иглу не вставляла, герыч не вводила. Он сам сделал свой выбор — жить нормально, или сдохнуть. Он выбрал сдохнуть. Сам.
— Он знал, что доза слишком большая?
— А зачем? Сколько еще лет можно было нас мучить? Никто из них не понимал, что я сделала им одолжение — он бы никогда не слез с иглы. Он слюнтяй и ничтожество.
«А ты дала ему шанс?» — хотела спросить я, но сказала совершенно другое:
— Тебе не было его жалко? — у нас ведь начиналась игра в жалость…
— Нет, — твердо ответила внучка генерала. — Он изуродовал мне всю жизнь. Он так и остался иконой. Навсегда. Как думаешь, сколько стоит счастливое детство?
— Не знаю, думаю оно бесценно.
— А у меня его вообще не было. Счастливого. Он с дедом на парад, с отцом в офис… а я в школу с гувернанткой. Дед парад принимает, отставник уже, внука на шею посадит, фуражку свою ему нацепит… а я сзади, парад через его задницу гляжу… Дерьмо! Все его выверты — ах, трудный характер у мальчика. Я его ненавижу!!! До сих пор! Сонь, у тебя был брат?
— Нет. У меня е с т ь младшая сестренка.
— Повезло. Ты — старшая. А они тебя любят?
— Кто?
— Родители.
— Да. Но они в разводе.
Рената перестала замечать, что разговаривает с человеком, у которого связаны руки, а у нее за поясом лежит пистолет. В этом она ослепла, но в противоположность начала видеть — меня.
— Я всегда мечтала о сестре, — вздохнула она.
— Но у тебя же есть Миша.
