Бывают и исключения, но, мне кажется, причина кроется не в этом.
Семья? Возможно. Надо поговорить с мамой, она должна лучше знать.
Вечером в клубе дискотека. Осматриваю зал в поисках своих. Вроде все здесь, распределились группами по углам. Уже не делятся, как раньше, на мальчиков и девочек, общаются вместе.
Но моё внимание сосредоточенно на Макс. В такие передышки обычно и случается всё дерьмо.
Она сидит в компании парней, Макаровой и ещё одной девочки из другого отряда. Выбивается своим видом среди других девушек. На ней джинсовый комбинезон с одной спущенной лямкой, белая обтягивающая майка и неизменная шапка, в плюс тридцать.
Ловит мой взгляд и пристально смотрит, склонив голову набок. Один уголок губ приподнимается в ухмылке. Прям как в кабинете у Славки. Тот же взгляд красивых глаз — наглый и прожигающий. По спине пробегают мурашки, а внизу приливает кровь.
Да ну, нахрен! Только не это!
Отворачиваюсь и делаю вид, что отвлекаюсь на что-то другое. Но ощущение взгляда в спину долго не проходит.
Что за бред-то! Не могу я испытывать такого к мелкой девчонке, тем более к ней.
Но разум подсказывает — не такая уж она и мелкая. Через неделю совершеннолетие. Разница в пять лет — это вообще ни о чём. А природу этикой не придушишь.
Снова смотрю в сторону компании, но там только пара ребят. Кирилл Лавров и Лина Макарова танцуют, Егор Фролов и незнакомая мне девочка тоже. Макс нет.
Твою ж мать! Из-за долбаных гормонов упустил её из вида. В зале нет, я всё осмотрел. Селезнёва на месте. Это немного успокаивает.
Вышел на улицу, облокотился на перила и осматриваю площадь вокруг. Максим сидит на спинке скамейки. В руках жестяная банка.
Только не говори, что это пиво?! Матвеевна меня убьёт.
Спускаюсь к ней.
Нет, это энергетик. Но где она его здесь достала? Магазинов и ларьков нет, в столовой такое не дают.
— Почему не танцуешь? — задаю глупый вопрос.
— Не умею, — пожимает плечами.
Я думал, что все девчонки умеют танцевать.
— Откуда? — киваю на банку.
— Оттуда, — издевается. — Я своих дилеров не сдаю, — отпивает.
— Дилеров? Пожалуйста, не говори, что…
— Ой, да успокойтесь! Упаковку кофеинового пойла и всё, — кривит лицо. — Будете? — берёт у ноги новую банку и подаёт мне.
Я забираю, но пить не собираюсь.
— Это запрещено.
— Запретный плод сладок, — спрыгивает со спинки на землю и садится на саму скамейку. — Вам, как никому, это известно, — опять эта наглая ухмылочка.
Да, знакомо.
— У вас шнурок развязался, — показывает глазами на мой кроссовок.
Неожиданно она наклоняется и завязывает его. А я как дурак пялюсь на вырез её майки, где видны округлости груди.
Внутри пробегает какой-то импульс и становится жарко. Я судорожно сглатываю подступивший к горлу комок.
Макс поднимается, смотрит мне в глаза, не мигая.
