Передо мной стоит кружка чая, а мама щебечет о том, какие ароматы она подготовит для международной выставки парфюмеров.
— Я могу так до вечера говорить и говорить о своей скромной персоне и о парфюме, — мама подносит фарфоровую чашечку с желтыми цветочками к губам и улыбается, — но я думаю, что ты сейчас должна меня заткнуть и рассказать, что у вас с Германом опять произошло.
— Лучше давай про выставку.
— Нет.
Поджимаю губы, отвожу взгляд и бубню под нос:
— Это жопа, мама.
— Да? — заинтересовано поднимает бровь. — А поподробнее.
— Мы поцеловались… — зажмуриваюсь и краснею до кончиков ушей.
Молчание на несколько секунд, и удивленный шепот:
— Господи…
— Не смейся, — в гневе смотрю на маму. — Так получилось! Понимаешь? Я… — мне тяжело дышать. — Я не думала… Не ожидала… А он просто взял и поцеловал…
Мама медленно моргает, отставляет чашку и подпирает лицо кулаком.
— Может, ты что-нибудь скажешь?
— Да я в шоке, Фиса, — тихо отвечает мама. — В шоке от того, что когда ты только начала встречаться с Германом, то ты ничего не говорила о нем. Не секретничала со мной о первом с ним поцелуе, о том, как вы признались друг другу в любви, а сейчас…
— Хочешь, сказать, что я дура?
— Нет, — мама хмурится. — Я не про это. Так-то все бабы — дуры в какой-то степени.
— Лучше бы я тебе не говорила, — отворачиваюсь и поджимаю губы. Все еще красная от смущения. — Забудь.
— Ничего не зря, — мама невозмутимо делает глоток чая. — Я, наконец-то, дождалась, когда моя дочка секретничает о мальчиках.
Возмущенно смотрю на нее, и не знаю, что ответить на ее ласковую материнскую колкость.
— Что? — смеется.
— Только я вот не девочка, а Герман — не мальчик, — дрожащим голосом проговариваю я. — Мы бывшие муж и жена, и у него есть другая.
— Ох уж эти треугольники, — мама качает головой. — Вокруг популярных мальчиков всегда крутятся всякие подозрительные девочки.
— Мама, блин!
Мне кажется, я сейчас лопну от стыда и злости, но я не ухожу и не убегаю.
— Такое впечатление, что вы не поцеловались, а заделали нам с папой третьего внука и внучку, — мама пожимает плечами. — Столько эмоций, Фиса.
— Нет, мы только поцеловались… ну и… — вздыхаю, — ну и вместе с Афинкой вздремнули в сон-час… Мам, блин, — закрываю лицо ладоням под удивленным взглядом, — не смотри на меня так. Мне так тошно сейчас…
Мама в молчании допивает чай, отставляет чашку на блюдце и пробегает пальцами по его краю.
— Да не молчи ты, — убираю руки с лица и сжимаю кулаки на столешнице. — Мам. Я так могу со стеной поговорить.
— Так я тебе скажу то, что тебе точно не понравится, — мама мило улыбается. — Вот и молчу.
— Говори, — решительно прошу я.
— Точно? — подозрительно щурится.
— Точно.
— Ну, ладно, — ведет плечом и откидывается на спинку стула. Выдерживает паузу и говорит.
