- Потом рассмотришь мою бедную халупу, - смеется хозяйка квартиры и, распахнув белую деревянную дверь, взмахом показывает на широкую кровать, застеленную цветастым покрывалом.

- Это Олеськина светелка была. Теперь твоя. Иди, купайся, - открывает она соседнюю дверь, за которой прячется ванная. - И спать! Завтра решим, что нам делать дальше.

Я послушно киваю и захожу в комнату. Кладу свою невеликую поклажу на белый туалетный столик.

- Вот тебе Олеськин халат, - протягивает мне Софья длинную шелковую вещицу. – Иди в ванную первая, - командует она.

- Сначала вы, уважаемая Софья, - тихо, но твердо говорю я. – Вам тоже нужно отдохнуть.

- Не будем спорить, ты первая, - отмахивается она. – У меня еще есть дела. А ты быстренько искупайся и ложись. Спокойной ночи, - Софья целует меня в щеку и, собираясь уходить, задерживается в дверях.

- Когда ляжешь спать, скажи «На новом месте приснись жених невесте». Это у нас поговорка такая. Кто приснится, за того и выйдешь замуж.

- Не дай Аллах, приснится Айрат, - тяжело вздыхаю я.

- А если твой мальчик? – подмигивает мне Софья.

Тимур! От мысли, что мы можем быть вместе, перехватывает дыхание."

"- А эта примета работает? – спрашиваю с жалкой улыбкой.

- Еще как! – уверяет меня Софья и уходит к себе, оставляя меня одну. Без сил сажусь на кровать. Тупо смотрю на стену, оклеенную обоями с крупными розами. Гляжу на шторы. Темно-зеленые и белые. Необыкновенно красивые и стильные. И подойдя к окну, сквозь тонкий тюль смотрю на соседние дома, в которых кое-гдезагораются окна. Вижу чуть в стороне подсвеченный прожекторами длинный шпиль со звездой. Не Кремль, конечно, но какое-то правительственное здание.

Если бы мне в ночь хны или перед хамамом кто-то сказал, что я окажусь в Москве и попробую тут поселиться, одна, без помощи родных, я бы умерла со страху. А сейчас я стою у окна где-то в центре столицы России и раздумываю, с чего мне начать новую жизнь?

«С душа, Амина! – ругаю себя. – Софья тебя ждет!»

Тщательно задергиваю окна, будто меня кто-то собирается похитить. Осторожно снимаю с себя чужие вещи и, накинув темно-зеленый халат, плетусь в ванную. И тут понимаю, что влезть в нее я не могу. Сильно кружится голова.

- Все в порядке? - окликает меня Софья. – Или нужна помощь?

- Боюсь упасть, - честно признаюсь я.

- Давай постою рядом, - предлагает мне Софья.

- Хорошо.

И как только я с трудом становлюсь под душ, зовет меня.

- Говори со мной Амина. Не молчи.

- Что говорить? Я не знаю, - лепечу из-за занавески, усыпанной яркими цветами.

- Пой, - усмехается Софья.

- Не умею, - признаюсь честно. – Матушка возражала, когда кто-то пел в доме. Говорила, что иблисы в аду воют так же.

- И что? Никто не пел?

- Нет. Она не любит…

- Значит, научим тебя петь. И танцевать. Долго не парься, - предупреждает Софья строго.