У тебя сотрясение мозга, и тебе показан постельный режим. Поэтому по-солдатски…

- Как? – не понимаю я.

Софья смеется. Сквозь шум воды я слышу ее хриплый голос. И как только я выключаю воду, подает мне полотенце за ширму.

Потом помогает надеть халат и провожает до кровати.

- Ложись так, - кивает на халат. – Завтра купим тебе все необходимое. Это ж надо, выгнали из дома без трусов и зубной щетки!

Ложусь. Закрываю глаза. Вдыхаю запах чистого белья и благодарю Аллаха, что на моем пути оказалась Софья. Назначь мой отец свадьбу чуть позже, и я бы не выбралась.

- Да продлит Аллах ее дни, - молюсь, свернувшись клубочком, и внезапно вспоминаю странную фразу.

«На новом месте приснись жених невесте, - повторяю медленно, обдумывая каждое слово. Искренне надеюсь, что хоть во сне увижу Тимура. А когда засыпаю, в мои сны вторгается тот самый Герман, которого мы с Софьей встретили у подъезда.

Он церемонно берет меня за руку и ведет в центр круга. Мы танцуем вальс.

36

Оказавшись в безопасности, мой организм дает сбой. Дико болит голова, и, судя по всему, отбиты почки.

- Постельный режим, - говорит врач и настаивает на госпитализации.

- Мы сами справимся, - категорически возражает Софья и легко организует обследование и лечение на дому. Приезжают какие-то важные тетки, осматривают меня, качают головами, глядя на мое избитое тело, и каждая считает своим долгом заметить.

- В полицию обращались?

-Да, - кивает Софья, - они разбираются.

А я даже представить себе не могу, что там творится дома. Мои родственники наверняка даже не потрудились узнать, кто прислал Айрату те гнусные снимки.

«Кто ты, шакал?» – думаю я и готова разреветься от безысходности. Одна в чужой стране. Обуза посторонним людям.

- Что-то ты у меня загрустила, - вздыхает Софья, вручая мне кружку с наваристым бульоном. Я не привыкла к такой еде. Уж лучше чечевичный суп с гренками. Но Софья настаивает, а я никак не могу ей отказать.

- Пей, моя хорошая, - причитает она надо мной и добавляет со вздохом. – Звонила Латифа. Айрата выслали из страны. И говорят, Федерация не станет с ним продлевать контракт. А твой отец находится под домашним арестом и подпиской о невыезде. И если следствие признает их вину, то обоим грозит тюремный срок.

- За что? – чуть ли не подпрыгиваю я на кровати. Отставляю в сторону чашку. Боюсь разлить. – Я же ничего не подписала! Отца не должны арестовать.

- Амина, - снисходительно улыбается Софья. – Этот человек недостоин называться твоим отцом. Он хотел твоей смерти.

- Его можно понять, - тяжело вздыхаю я. – Он был в ярости, решил, что я опозорила семью. Не смог совладать с собой.

- А виноваты вы с Тимуром? – недовольно хмыкает Софья. – И вину вашу даже доказывать не пришлось.

- Неужели и Тимуру досталось? – охаю я. – Бабушка говорила, что он уехал.