Вот как ей донести, что я ЗНАЮ, а не предполагаю? Да никак!

— Так объясни, почему я должна акции — отдать на хранение? — повторила вопрос мама.

Ах, вот, в чем дело!

— Потому что они мои, я их выкупил, а у нас с бабушкой бизнес. Кстати, как у тебя на работе?

— Ужасно! — пожаловалась она. — Подъем в пять утра, в шесть на автобус, в сем в поле. Руки, как наждачка! Ногти черные, перчатки не спасают. Но теперь-то можно уволиться? Зарплату-то не платят!

— Мамочка, миленькая, подожди немного, — взмолился я. — Что зарплату не платят, это специально сделано. Я прошу тебя об услуге, важной для нас всех. Не увольняйся! Когда начальство начнет скупать акции у сотрудников, я хочу сделать это через тебя, потому что сам не смогу. Продать сможет только сотрудник сотруднику, понимаешь? Я заплачу тебе две зарплаты, месяц в месяц, только не увольняйся!

И снова молчание, сквозь которое пробился командирский бабушкин голос, но слов было не разобрать. Наверное, она выступила в мою защиту.

— Мама, пообещай не увольняться, пока я не приеду. Пожалуйста! Это очень важно.

Давай, бабушка, помогай, восполняй пробелы маминого воспитания!

— Ладно, — без энтузиазма выдохнула мама и снова пожаловалась: — Как колхозница, в пыли, в галошах, в грязи! Кстати, как скоро ты вернешься?

— Еще недели три, надо деда на ноги поставить, — честно ответил я. — Он в гипсе. Если я уеду сейчас, и автомагазин перестанет работать, и торговля накроется. Так что без вариантов.

Последовал протяжный вздох. Донеслось шуршание, и сквозь помехи пробился бабушкин голос:

— Привет, внук. Как там Шевкет?

— Давай сперва о делах, потом дам ему трубку.

— Товар отправила. Как ты, справляешься?

— Да. Пока сам торгую, позже найму продавцов, уже есть двое на примете, чтобы разгрузить деда. Как дела у Алексея? Поговорить бы с ним.

— Да нормально, деньги сдает под роспись, ежедневно около двадцати тысяч, я их меняю на доллары у человека, которого ты показал.

— Круто, спасибо. Деда дать?

— Времени мало, тут Оля к трубке рвется, что-то недоговорила.

Снова шелест и мамин голос:

— Я главное не рассказала. Наташка таскает продукты из дома, уж не знаю куда. Наверное, своему старику. Другие девки, если со стариками трутся, так имеют хоть что-то, а тут — из дома носит! Я же знаю, сколько чего купила. Смотрю, то гречки стало меньше, то картошки поубавилось, то окорочков.

— Ты у нее спрашивала, она ли это?

— Конечно. Глаза навыкат, истерика, претензии, типа не она! — возмутилась мама. — А кто еще? Боря? Так зачем ему? Или барабашка подъедает? Как идет к своему старику, так что-то исчезает. Ты поговори с ней, хорошо? Это не дело, мы же не миллионеры!

— Поговорю, — пообещал я, и на этом связь прервалась, не дав нам попрощаться.

Ну вот, как я думал, у Наташкиного театрального деятеля проблемы с финансами.