– А что, может, это тоже часть твоей миссии – через книжки делиться боевым опытом, – вполне серьезно произнес Кузнец. – И пусть читатели сами думают, что в них правда, а что вымысел…

– Так, ладно, – хлопнул я ладонью по столу. – Что-то мы после поллитры на двоих не в ту сторону рулим. Ты мне толком скажи – это правда то самое «второе сердце» из твоей легенды?

– Очень похоже на то, – энергично кивнул мутант, отчего все его дополнительные глаза съехали на брови. – И проверить это можно только одним способом.

С этими словами он протянул мне «Бритву» и артефакт.

– Загадывай желание, а потом разрежь арт. Только сам себя не обмани. Желание то должно быть настоящим, самым сокровенным, самым главным для тебя. Тогда точно должно получиться. По крайней мере, в той легенде именно так говорится.

Я взял «второе сердце» в одну руку, «Бритву» – в другую.

Шарик, нагретый ладонью Кузнеца, был теплым. Впрочем, возможно, дело было не в ладони. Мне показалось, что артефакт тихонько, едва заметно сокращается, словно живое, настоящее сердце. А еще мне показалось, что моя «Бритва» слегка вибрирует в руке, словно ее нервная дрожь колотит… Хотя, думаю, это у меня просто воображение разыгралось под влиянием россказней шестиглазого мутанта.

– Ты только это… не на столе режь, – произнес Кузнец. – В легенде сказано, что во время процесса возможны побочные эффекты. Какие – не знаю, но стол у меня один, и другой искать мне неохота. И без этого вон стену ремонтировать придется из-за того дохлого придурка.

Я спорить не стал.

Встал со стула, прошел на середину просторной комнаты, раскрыл ладонь с доселе зажатым в ней артефактом – и полоснул по «второму сердцу» лезвием своей «Бритвы». Думал ли я о своем желании? Нет, не думал. А чего о нем думать, если оно у меня и так одно-единственное – починить мой нож, вернуться в мир Кремля и сделать то, что должен. О желаниях своих не думать надо. Их желать надо – глубоко, искренне, всем сердцем. И тогда они обязательно сбудутся…

Нож прошел сквозь артефакт легко, словно «второе сердце» было сделано из воздуха. Я едва себе по ладони не полоснул, но обошлось, ибо на подсознательном уровне ожидал всего, чего угодно, и контролировал движение клинка с максимальным вниманием…

Но ничего не произошло.

На моей ладони лежали две тусклых половинки шарика, серые и невзрачные.

Твою ж душу! Неужто не получилось?! Неужели я напрасно прошел через столько испытаний, чтоб найти Кузнеца – и в результате не достичь абсолютно ничего? Или, может, мое желание было недостаточно искренним?..

– Ты на «Бритву» свою глянь, – нарушил гнетущую тишину голос шестиглазого. – Стоит, понимаешь, бледный, как побратим смерти, на разрезанный арт уставился.