А благостную историю о пожилом джентльмене, скромно проводящем время за преферансом с друзьями, оставьте полиции.
Сергей Бабкин, который невозмутимо перекатывал во рту зубочистку, выплюнул ее и поднялся со стула.
– Макар, все это можно сформулировать куда короче.
Он оперся ладонями о стол и мрачно осведомился, обращаясь к Моне:
– Во что вы опять влезли?
Тот издал было протестующий возглас. Но Дворкин махнул рукой:
– Расскажите им, Верман.
Моня вздохнул и рассказал.
Идея принадлежала Гройсу. Старая добрая афера с бриллиантами – что может быть респектабельнее? На выставке драгоценностей появлялся представительный пожилой господин в слегка старомодном костюме.
– Самым сложным оказалось собрать предварительную информацию, – сказал Верман. – Нам требовалась правильная выставка.
– Правильная выставка – это та, на которую попадают правильные люди, – тихо добавил Сема.
– Толстосумы? – спросил Сергей.
– Лучше, значительно лучше! Их жены.
Выставки драгоценных камней бывают разные. Те, на которые можно попасть, заплатив за входной билет двести рублей, троим мошенникам не подходили.
– Пригласительный Гройсу получить не удалось, – сказал Верман.
– Пришлось нарисовать, – вздохнул Дворкин.
…Старый джентльмен в костюме-тройке и при золотых часах, цепочка которых свисает из кармана, неспешно бродит по выставке. Время от времени он достает складную ювелирную лупу и склоняется над заинтересовавшим его камнем.
Но Гройс здесь не из-за него. Его улов ходит рядом, шуршит юбками, вздыхает над ожерельями и браслетами, сверкающими под грамотно поставленным светом.
Бриллианты рассыпают снежные искры. Изумруды холодны и прекрасны, как вечность. Розовый сапфир нежнее лепестка шиповника, синий ярче волны.
Хороший драгоценный камень поет, и это пение сирены. Смотри на него, дыши им, впитывай его цвет, впадай в безумство.
Легкая утрата критичности восприятия – как раз то, что нужно старику, кивающему тебе с мягкой улыбкой.
Если бы Михаил Гройс родился волком, в подведомственном ему лесу были бы самые здоровые лоси на всю округу.
