Призрак выглядел достаточно плотным, особенно если не обращать внимания на ухо, каким-то образом пришпиленное задом наперед. Хок предпочел не заострять на этом внимания.
— Давайте, — пробурчал Хартли, — смейтесь. Думаете, легко быть привидением? Инструкция, знаете ли, не прилагается. Я еще даже не понял, как проходить сквозь стены. И еще необходимо постоянно сосредоточиваться на поддержании формы, а то начинаешь упускать детали. Представляете, как неудобно? Мертвым быть трудно. Кстати, кто вы такие и что делаете в моем доме?
— Во-первых, мы капитаны городской Стражи, Фишер и Хок, — представился Хок. — А во-вторых, этот дом теперь принадлежит Леонарду и Мэвис Хартли. Вы его им завещали, помните?
— Они не заслуживают моего дома, — набычился Эплтон. — Мой замечательный дом! Они его не ценят. Видели, что они наделали? Вандалы! И что же вы собираетесь предпринять, капитаны? Арестуете меня? Закон применим только к живым. Изгнать меня как нечистую силу у вас тоже не получится, поскольку я — атеист.
— Погодите… — нахмурилась Фишер. — Вы хотите сказать, что не верите в загробную жизнь?
Призрак заколебался.
— Ладно, признаю, что по этому пункту мои позиции пока несколько шатки…
— Что вы здесь делаете? — Хок решил вернуть беседу в более безопасное русло. — Дом действительно был вашим, но вы завещали его Леонарду и Мэвис.
— Только потому, что больше у меня никого не было. Кучка нахлебников. Пока я был живым, они и знать меня не хотели. Я еще в гробу не остыл, а они уже отрывали здесь половицы и переворачивали все вверх дном. Это мой дом, моя вотчина, и я никуда отсюда не уйду. У меня что, никаких прав нет?
— Ну… гм… не то чтобы… — замялся Хок. — Вы умерли. Вам полагается… это… отойти, отрешиться от материального мира.
— И оставить мой ненаглядный дом в руках этих мещан и ханжей? Никогда! Если я не могу забрать его с собой, я не уйду. Здесь я был — здесь и останусь навеки. Посмотрим, кто первым даст слабину.
— Изабель, веди сюда остальных, — вздохнул капитан. — Попробуем найти какой-нибудь компромисс.
— Я бы на это не поставила, — бросила Фишер, направляясь к двери.
Она прошла прямо сквозь призрака — просто чтобы напомнить, кто здесь главный. Эплтона жестоко перекосило.
— Вы не представляете себе, насколько это мерзкое ощущение, — выдохнул он.
Убедить Леонарда, Дэвис и Френсиса Хартли снова войти в дом оказалось не так-то просто, но Фишер с мечом в руке умела быть крайне убедительной, и на удивление быстро все семейство Хартли собралось в главной гостиной. Хок затруднялся определить, кто кому внушал больше отвращения: мертвый живым или живые — мертвому."
"— У некоторых напрочь отсутствует чувство собственного достоинства, — громко сообщила Мэвис.
