А если это любовь?

Не в нашем патриархальном обществе. Никогда. Я… – Белла осеклась, удивившись своей запальчивости. Я что? Я не смогу жить, зная, какие опасности подстерегают её на улице? Так и есть. Но стоит ли это озвучивать? – К тому же девочка будет у вас с Шанель. Считай, мой парень родится для поддержания мирового баланса.

– Терпеть не могу эту кличку!

Бэлла усмехнулась:

– У тебя какая-то нездоровая ненависть к именам.

– Мою жену зовут Дарина.

– Что не мешает ей быть девочкой Шанель. Все ж наметанный у меня глаз, а Мурадов?

– Отвали.

– Это вместо благодарности за устройство твоей личной жизни? – Бэлла открыла один глаз.

– Да если бы не я, ты, может, до сих пор бы тупил, не понимая, какое рядом сокровище. Еще скажи – нет.

Родион задумчиво растер затылок. Улыбнулся на все тридцать два зуба:

– Почему нет? Да. Сокровище…

Бэлла тихо рассмеялась. А когда Мурадов вновь взялся за старое, меряя шагами коридор, стихла и отвернулась к окну. Она сразу поняла, что эта девочка для Мурадова. Как сразу, еще там, в забытом богом пакистанском борделе поняла, что сама она не для него. Куда? С ее-то багажом. Глупо было даже надеяться.

А Бэлла глупой не была. На тот момент уже не была, да… Поумнела. Она очень хорошо знала свое место. И, может, поэтому сумела стать Мурадову другом. Чтобы хоть так, своей щенячьей преданностью отплатить за все, что он для нее сделал. И в Пакистане, и после, когда она без копейки денег и перспектив валялась в больнице.

Ну, вот… Зачем только вспомнила? Настроение к чертям испортилось. В такой-то день! Бэлла взглянула на часики. Красивые, с бриллиантами. Она, как сорока, любила все яркое и блестящее. Дорогое.

– Бэлла…

– М-м-м?

– А правду говорят, что ты отошла от дел?

– Не врут.

– И чем теперь ты планируешь заниматься?

Бэлла пожала плечами. К счастью, ей удалось скопить достаточно денег, чтобы об этом не думать в принципе. С сегодняшнего дня она собиралась… просто жить. Растить сына, что-то готовить и есть. Да-да, есть, никаких диет больше!

– Не знаю. Я еще ни о чем таком не думала.

– Ты могла бы написать книгу.

– Чего?

– Книгу! О своей жизни. Представляешь, какой бы вышел бестселлер?

– Кошмарная идея.

– Это еще почему?

Бэлла вздохнула. Мурадов был классным мужиком. Но когда он волновался, становился ужасно болтливым.

Хотя в других обстоятельствах из него слова лишнего было не вытащить.

– Потому что такие книги романтизируют проституцию. Начитавшись этого дерьма, тысячи глупеньких дурочек начинают верить во всякие сказки. Идут в эскорт в надежде на эту самую сказку и принца на белом коне, а оказываются в действительности. Где ничего, кроме грязи, нет. И никто в этих книгах им не расскажет, что хорошо, если тебя не убьют. Не выбросят из окна, как одну из моих девочек, и не пустят по кругу.