А если это любовь?

Доказал бы. Если бы смог. Черте что! Мурадов насупился, почувствовав, как его настроение резко испортилось.

От автора: друзья, скоро мы завершаем, не забудьте подписаться на меня, если книга понравилась, чтобы не пропустить новинки."

"– Ах ты ж черт! Я тоже опаздываю в институт. – Дарина рванула к соседней полке. Схватила первые попавшиеся джинсы, Родион только сейчас понял, что за время, прожитое с ним, она не купила себе ни одной новой шмотки, вот почему ей удалось скопить сумму, необходимую для переделки квартиры. И если это возможно, в его груди стало еще тесней.

– Дарин…

– М-м-м…

– Тебе не кажется, что мое признание стоит чуть большего внимания?

– Вот еще! Напомнить тебе, что ты сказал в ответ на мое? – девчонка сощурилась и сварливо подбоченилась.

И ведь он видел, как ей нелегко дается этот театр, но, черт, ведь смогла же! Смогла щелкнуть его по носу. Пряча расползающуюся улыбку, Родион заметил:

– Никогда бы не подумал, что ты такая злопамятная.

– Еще какая! Тебе придется здорово попотеть, чтобы реабилитироваться.

– Я постараюсь, – шепнул ей в губы, – ты уж поверь.

Проблема в том, что от его стараний ничего не зависело.

И это, к чертям собачьим, омрачало все! Вообще все. Двойственность чувств убивала. С одной стороны, он еще никогда в своей жизни не был так счастлив, с другой – никогда так не злился на собственную несостоятельность. Кошмарней всего было то, что Дарина все понимала. Неизвестно, сколько бы продолжались его мучения, если бы однажды она не застала его в душе за очередной попыткой воскресить либидо из мертвых. В тот день у него впервые получилось довести себя до более-менее нормального результата. Как подросток, застигнутый врасплох, Мурадов машинально отдернул руку.

– Прости, пожалуйста, я… Прости. – Дарина попятилась к дверям.

– Нет, стой! Иди сюда.

Это было идиотской затеей изначально. Но Родион какого-то черта решил, что если не сейчас, то уже и никогда. Он налетел на Дарину без всяких предварительных ласк, без подготовки. Затащил в спальню. В отчаянной попытке запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. И хрен его знает, почему именно этот вагон ему казался последним. Как он старался… Как он, мать его, старался! Может, сбавь он обороты, что-то бы и вышло.

Но нет.

Откатился в сторону, ощущая себя абсолютно раздавленным. За спиной шумно дышала Дарина… Мурадов чувствовал, что та была близка. И ненавидел себя еще больше за то, что не смог довести ее до оргазма.

– Пойду, попью.

– Ты серьезно? И бросишь меня вот так?!

– А чего ты хочешь? – рявкнул Родион, понимая, как несправедлив.

– Я хочу завершения.

– Ты хочешь кончить, – уточнил он зло, как будто эта формулировка и впрямь что-то меняла.

– Пусть так, – шепнула Дарина, облизав припухшие от его жадных поцелуев губы.