И перенес все свои эмоции на меня, похожую на его идеал… А теперь разочаровался, потому что у меня только внешность той, что ему нужна. А все остальное — другое.
И то, что сейчас происходит…
Это наше общее безумие получается. И так сладко ему поддаться, сладко нырнуть в это обречение… И плыть по течению, не думая ни о чем.
Разрушая себя. И его.
Так сладко…
Я не выдерживаю этой сладости, слезы льются из глаз, но прекращать поцелуй не хочется, сил нет… Мы погружаемся в этот морок, умираем вместе…
И я думаю о том, что когда-то все развеется…
И Каз посмотрит на меня совсем по-другому.
Легко любить мертвых.
Тяжело прощать живых.
Он не простит.
Я его уязвила этим своим несоответствием его ожиданиям.
Мы приходим в себя, только когда он забывается, слишком сильно наваливаясь на меня, и боль простреливает по груди. Я вскрикиваю тихо ему в губы, Каз замирает, а затем, глухо выматерившись, отжимается на кулаках и садится обратно на стул. Выдыхает.
— Ты как? Врача давай…
— Нет-нет… — поспешно отказываюсь я, — просто чуть-чуть надавил…
— Прости, — он тянется опять к руке, силой ее сжимает, хотя я делаю попытку забрать, — я увлекся.
— Мне уже хорошо.
— Ну и отлично, — кивает он, — скоро встанешь. И заберу тебя сразу отсюда.
— Заберешь? — тихо уточняю я.
— Да, ко мне, — кивает он.
— Но я не…
— Слушай… — перебивает он меня, — тебе нельзя тут оставаться… В квартиру сестры тоже не надо, там пока что жить невозможно, все в кровище… Да и вообще… Нечего тебе там делать. Так что ко мне поедем. У меня места полно.
— Я не хочу к тебе… — возражаю я, но Каз словно не слышит моих возражений.
Он вообще как-то очень меняется с момента нашего поцелуя, словно ему сейчас карт-бланш выдали.
— Поговорим потом, ладно? Решим, куда. Можно и не ко мне, если не понравилось. Можно квартиру снять. Или купить. Не проблема, Марусь.
В палату заглядывает медсестра, строго смотрит на Каза, и он, напоследок поцеловав мне пальцы, выходит.
Оставив меня в диком, жутком раздрае.
Я оглядываю стены палаты, понимая, что опять в ловушке.
“После всего, что случилось, ты уже не будешь одна. Или ты думаешь, что Каз вот так просто сольется?” — голос Ани звучит словно наяву.
Она предупреждала же.
“Если он еще не забрал тебя отсюда к себе, значит, готовит плацдарм”.
А я не верила…
“... ты — совсем еще маленькая, Марусь…”
Ей было жалко меня…
А не надо жалеть.
Я это все заслужила.
_______________________________
Я заслужила это все: твое неверие и муку
твой взгляд как будто сквозь меня
безумия огонь в лице
меня опять поток несет, ты больше не протянешь руку
не надо ничего менять
и верно выставлен акцент
я заслужила эту боль: она целебна, заживляет.
