Чужой портрет (СИ)

Жанр: Легкое чтение, Любовные романы, Современные любовные романы

Пока нет оценок

— Ты мне кое-кого напоминаешь… Он цепляет пальцем упавшую на лоб прядку, мимолетно касается кожи лица… И я вздрагиваю. Потому что он мне тоже кое-кого напоминает. — Ты ошибся, — говорю как можно более уверенно, — я здесь совсем недавно… — Ошибся, — кивает он, — но это не важно. Ты во сколько заканчиваешь? Я заеду. — Нет, — отвечаю я. — Почему? — Потому что воспоминания неприятные. Я хотела помочь попавшей в беду сестре и ее сыну. А в итоге попала сама. И теперь спасти моих близких людей может только человек, похожий на самый мой жуткий ночной кошмар… Девочки, это история Каза, еще одного друга Хазара из книги ЧУЖОЙ РЕБЕНОК. Может читаться самостоятельно. Будет очень эмоционально! Хэ!

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

и небо падает опять

на мои плечи пеленой

удары сердца вперебой, страницы книжные листаю

пытаясь жадный гул унять

пытаясь не болеть тобой.

А в книге должен быть финал: такой, чтоб пальцы застывали

Чтоб думалось, мечталось: он

вернется и всегда спасет

а душу ветер пролистал: и слезы литься забывали

я погружаюсь в горький сон

я заслужила это все.

М. Зайцева. 18.12.2023

Глава 49"

"Алекс смотрит непривычно. Верней, для меня непривычно. Мягко, усмешливо, понимающе. Этот взгляд дарит ложное ощущение глубины человека. Можно обмануться, пока не начнет двигаться, пока не заговорит.

Хорошо, что в случае с Алексом этого не произойдет никогда. И те, кто случайно посмотрят в его сторону, воспримут только внешнее. Этот взгляд, эту полуулыбку, одухотворенность в лице.

И обманутся. Пожалеют, наверняка. Такой молодой…

— Привет, Алекс, — здороваюсь я, осматриваясь. Не то, чтоб я хотела сюда идти, но просто маму навещала, и как-то ноги сами понесли.

Я не видела его мертвым.

И не была на его могиле.

— А у тебя тут… уютно…

Прохожу, сажусь на лавочку, смотрю на фотографию, приклеенную на простой серый памятник.

Сама могила выглядит ухоженной, и я вспоминаю неожиданно, что никогда не интересовалась, есть ли у Алекса родственники. Наверно, мозг пытался защититься от жуткого воздействия, отрицая всю ненужную, связанную с происходящим кошмаром информацию.

Потому что у такого зверя просто не могло быть ничего человеческого. Ни родителей, ни детей, ни братьев-сестер…

Но, оказывается, практически у каждого есть люди, которые думают о нем. И, наверно, любят…

Кажется, Алекс упоминал, что у него есть бабка. Где-то в старом рыбацком поселке живет, опустевшем еще при Советском Союзе.

Неужели, она прибирает тут, ухаживает за могилой?

Так странно…

И то, что я тут сижу, тоже странно. И отдает ненормальностью. Вообще, меня сюда не тянуло все то время, пока жила в этом городе. И когда мама умерла, я ходила к ней на могилу, ухаживала… А вот сюда, в эту сторону, и не заглядывала. Хотя знала, где его похоронили. Следователь из полиции зачем-то сказал, дал ориентиры. А я была в таком жутком состоянии, что и не стала отказываться от этой информации. И вот надо же… Пригодилась…

Сижу, смотрю на фотографию, на улыбающегося молодого парня на ней… И пытаюсь поймать хотя бы тень от прежнего своего ощущения ненависти, перемешанной густо с облегчением и даже злорадством.

Он плохо умер. Он это заслужил.

И… Ничего. Вообще ничего!

Просто могила. Просто фотография.

Так странно разговаривать с пустотой…

Но потребность как-то завершить это все непреодолима. Только теперь, глядя на улыбающегося Алекса, я понимаю, для чего это все было.

Для чего я сюда приехала, контрабандой, практически, приехала, сбежав из больничной палаты.