— Вот ты где работаешь, значит? — Каз, в самом начале моего побега насмешливо приподнявший бровь, теперь осматривает меня медленно, тягуче, обстоятельно и со вкусом. И в этот момент опять напоминает мне Алекса! Тот тоже так смотрел… В самом начале. Когда еще я не знала, кто он такой, и радовалась этому вниманию, ощущая, как в груди все стонет и одновременно замирает в сладком, будоражащем предчувствии… Чего-то хорошего. Чудесного. Волшебного.

Воспоминания служат отличным ведром холодной воды на макушку, я мгновенно прихожу в себя и отстраненно киваю.

— Да, здесь.

Надеюсь, голос мой звучит достаточно холодно и спокойно. Хватит уже пугаться чужой, мертвой тени. И, даже если бы Алекс был жив и появился тут… Ну вот что бы он мне сделал? Ничего! Ровным счетом ничего!

Я уже давно не глупая, запуганная им девчонка, боящаяся признаться в том, что происходит, даже маме.

Я уже другая. Благодаря ему, кстати, тоже.

Голова моя холодна, мысли в ней правильные, все в порядке. А вот тело, сердце… Что-то даже более глубинное, какой-то запредельный ментальный уровень все еще замирает от ужаса, заставляя меня леденеть. И ждать удара.

Если он сделает шаг ближе…

Перехватываю поудобней швабру.

Непроизвольно совершенно, не думая даже, как это со стороны смотрится.

— И как тебе здесь работается? — Каз, к счастью, не делает попыток подойти, стоит, смотрит… И мне жарко и больно от его взгляда. Есть в нем что-то до предела плотское.

— Все хорошо, спасибо, — так же нейтрально отзываюсь я, опускаю взгляд на швабру, — простите, мне работать…

— Ты мне кое-кого напоминаешь…

Он протягивает руку, неожиданно длинную, сокращая между нами расстояние, цепляет пальцем упавшую на лоб прядку, мимолетно касается кожи лица… И я вздрагиваю. И сильнее сжимаю древко швабры, до белеющих на костяшках пальцев. И едва сдерживаюсь, чтоб не сказать ему, что он мне тоже кое-кого напоминает."

"— Вы ошиблись, — говорю как можно более уверенно, — я здесь совсем недавно…

— Ошибся, — кивает он, — но это не важно. Ты во сколько заканчиваешь? Я заеду.

— Нет, — отвечаю я.

— Почему?

— Потому что воспоминания неприятные.

— У тебя? Мы с тобой виделись раньше? — он удивлен сейчас, опять тянет руку к лицу, но я уже настороже, ловлю этот момент, уворачиваюсь, отступаю еще на шаг. Длиннорукий какой… Бесцеремонный.

— Нет, не виделись…

— Тогда почему неприятные воспоминания?

— Это не важно. Простите, мне работать.

— После работы никуда не уходи, я заеду.

— Нет.

— Маруся… — боже, каким образом он опять так близко? Как я все время пускаю этот момент?

Отшагивать дальше некуда, я у стены, прижимаюсь к ней, с ужасом смотрю на тяжелую смуглую ладонь, перекрывающую путь.